Эхо разрушенных судеб...
Шрифт:
– Почему она ещё здесь? – недоумённо спросил Егор у брата и тёти Зина.
– Хоть ты не лезь, Егор, - бесцветным голосом ответила Яна, - мы сами разберёмся.
Егор только поднял обе руки вверх, тем самым показывая, что он вообще не при делах.
Слава в это время прошёл мимо своей жены в дом. Она тут же рванула следом, бросив на ходу родственникам:
– Мы просто пару минут поговорим, не ходите за нами.
Тётя Зина, Илья и Егор остались во дворе. Женщина присела на стульчик возле крыльца, а мужчины расположились на ступеньках.
–
Тётя Зина закрыла лицо руками и приглушённо сказала:
– Я знаю, она мне только во всём призналась. О, Господи, что люди-то теперь скажут?
– Ма, да плевать на всех! Пускай говорят, что хотят. Главное, что ребёнка не от этого утырка…
– Илья! – воскликнула женщина, хлопнув сына по плечу, - Что за словечки?!
– Нужно называть вещи своими именами, - пожал плечами Хитрюк.
Егор в разговоре не участвовал, залипнув в телефоне. Снова активизировалась Вера, написывая ему с самого утра. Теперь она не спрашивала можно ли приехать к нему, а ставила его перед фактом, чем взбесила его не на шутку. И вот он решил, что пора завязывать с тактичностью, вежливого отказа она не понимала.
Егор на секунду задумался, а потом принялся печатать сообщение, в котором жёстко и чётко дал своей бывшей девушке понять, что её присутствие здесь совершенно ни к чему, и он не хочет видеть её рядом с собой. Никогда. И что чувств к ней нет никаких. А потом решил сделать контрольный выстрел, добавив, что у него появилась другая девушка. И пускай это было не правда, зато должно помочь. Не дожидаясь ответа от Веры, Егор занёс все её контакты в ЧС, и, наконец, вздохнул с облегчением. Одной проблемой меньше.
Но тут из дома послышался пронзительный крик, а затем звон бьющейся посуды, и все трое рванули внутрь.
Супруги стояли посреди большой прихожей, а между ними на полу лежали прозрачные мелкие осколки какой-то посуды.
– Ты должен меня простить! – снова закричала Яна, - После того, как я тебя прощала почти восемнадцать лет!
– Я не просил, - равнодушно пожал плечами Слава и присел над раскрытой спортивной сумкой, укладывая вещи, что были у него в руках.
– Сволочь! Ненавижу! – верещала Яна, бросаясь к Славе.
Однако, Илья вовремя успел её перехватит и оттащить в соседнюю комнату. Тётя Зина ушла следом за дочерью, закрывшись изнутри вместе с ней. Хитрюк встал рядом с Егором, и они молча наблюдали за сборами Славы.
– Да, что ты там копаешься?! – наконец, не выдержал Илья, - Может тебе помочь? Давай я буду бросать из окна, а ты ловить.
Слава не ответил, только криво ухмыльнулся и, достав из кармана ключ, направился к кладовке.
Как Егор успел заметить в полумраке маленького помещения, там находился оружейный сейф, который сейчас открывал Ершов.
Покопавшись немного внутри, Слава извлёк оттуда одноствольное ружье и какие-то бумажки, судя по всему деньги.
– Ружьё-то тебе на хрена? – устало спросил Илья, - Застрелиться надумал?
–
– Только сначала водяру из них выхлестать не забудь.
Ершов молча направился к выходу из дома. Илья смотрел ему вслед и тоже молчал.
А Егор внезапно увидел возле двери в кладовку какой-то небольшой серый блокнот, которого раньше там не было и, подойдя поближе, наклонился, чтобы поднять. Обычный ничем не примечательный блокнот на пружинке, вероятнее всего для охотничьих заметок. При падении блокнот раскрылся, и Егор на автомате перевернул его страницами к себе и почувствовал, как земля уходит из-под ног.
За несколько дней он выучил этот торопливый мелкий почерк с острыми вершинами наизусть, но сейчас от всей души надеялся, что ошибается. Тогда под мощный грохот своего сердца, он словно в замедленной съёмке потянулся к карману своего трико, где со вчерашнего дня лежала записка его сестры.
– Егорыч, ты чего там замер? – словно издалека послышался голос Ильи.
Но Егор не понял вопроса, он уже развернул записку и поднёс её к блокноту. А потом тихо выругался, чувствуя, как кровь в венах закипает от бешенства и слепой всепоглощающей ярости.
– Убью, мразь, - с ненавистью выплюнул он и, сунув на ходу блокнот с запиской в карман, кинулся следом за Славой.
Ершов уже был на пороге, засовывая в пакет свою обувь, когда на него налетел Егор, вытолкнув на улицу.
– Ты не выживешь, урод, - пообещал ему Романчук и со всей силы ударил Славу кулаком в лицо.
Тот, не ожидав удара, отлетел вперёд почти на метр и выронил из рук сумку и ружьё.
– Ты совсем больной? – взревел Слава, закрывая руками разбитый нос и громко матерясь.
– Лучше молись, - посоветовал ему Егор и бросился на него, нанося новый удар, только теперь по рёбрам.
Слава вновь громко взвыл от боли.
В это время на улицу выскочил ничего не понимающий Илья и попытался оттащить Егора.
– Назад, - рявкнул Романчук, - я убью эту мразь! И ты меня не остановишь!
А потом вырвал свою руку из хватки Ильи и холодно улыбнулся Ершову:
– Ну, что, Славик, продолжим?
– Да, что тебе нужно?! – закричал Слава, пятясь назад.
– Куда собрался, родственничек? Я только начал, - с этими словами Егор в два шага оказался рядом с ним и схватил его двумя руками за воротник футболки.
Илья снова попытался вмешаться, но Егор в своей ярости оказался быстрее и, развернув Славу спиной к дому, со всей силы толкнул его на кирпичную стену.
– Ну, что память не прояснилась, Славик? Не понял до сих пор, за что огребаешь? – яростно прошипел Егор ему в лицо, локтём придавливая шею.
Вместо ответа из горла Славы вылетел только хрип.
– Нет! Отпусти его немедленно! – послышался визг от крыльца, а в следующий момент на руке Егора повисла зарёванная растрёпанная Яна, - Пусти его, козёл! Оставь в покое моего мужа! Ты слышишь меня?!