Чтение онлайн

– Как скажете, я постараюсь вечером скинуть вам на почту все, что смогу о ней добыть.

– Буду очень благодарен.

Джоанна

Да, мне было очень неловко и стыдно за свое поведение по отношению к Генри, он правда не заслужил такого… Но иначе я не могла, потому что знала, чем это все закончится. Особенно я боялась отца, с которым мы и так еле-еле находили общий язык…

– Можно? – постучалась мама в мою комнату.

– Да, проходи. – Я сидела на кровати в обнимку

с подушкой.

– Почему ты наврала?

– У меня был другой выход?

– Ты же понимаешь, что человек, чью машину ты ударила, хорошо знаком с твоим отцом, думаешь, он не расскажет ему правду?

– Ну, мне нельзя, что ли, держать кулачки и надеяться, что не расскажет? – вяло возразила я, понимая, что мама права.

– Джо… – Заправляя прядь моих волос за ухо, мама добавила: – Перестань бояться своего отца и мнения общества. Ты даже представить не можешь, сколько людей погубили себя и свою жизнь, мечты, цели и стремления из-за одной фразы.

– Какой?

– «А что скажут люди?»

– Я понимаю.

– Ты не понимаешь, Джоанна, ты прекрасна, и я говорю это не потому, что ты моя дочь, я говорю тебе это как подруга. Ты выстроила в своей голове комплексы, проблемы, комплексы, страх перед обществом и мнением чужих. Но разве тебе не должно быть все равно? Ты должна слушать только себя и свое сердце, – приложив палец к груди слева, произнесла мама. – Ты сама делаешь себя такой, какой хочешь. Ты являешься творцом своего счастья. Ты та, кем ты хочешь быть. И никто не должен давать тебе советы по выживанию в этой жизни. Ты индивидуальна и этим притягиваешь людей.

– Ты даже представить себе не можешь, какая это для меня мотивация! – Я обняла маму. и тут зашел отец. Того, что он сказал дальше, я точно от него услышать не ожидала.

– Я немного вас подслушал, – прислонился он к косяку двери, – и полностью солидарен с твоей матерью.

Эдмунд сидел в кожаном кресле и ждал очередную пассию. Он любил приходить в один из борделей на окраине города, куда могли попасть только избранные; девушек туда отбирали и привозили из разных стран. Его близкий друг Оскар открыл это дело еще пару лет назад со знающими толк в публичных домах людьми. А Эдмунда всегда привлекали женщины, по большей части за внешнюю красоту: каждая была по-своему особенная, каждая имела свой секрет и была непохожа на другую.

– Здравствуйте, господин, – перебила его мысли зашедшая в комнату девушка.

На вид ей было около двадцати; русые волосы, голубые глаза, она была очень красивой, и Эдмунд всегда задавался вопросом, почему такие, как она, работают в подобных местах… Но это была не его проблема.

Она присела перед ним на колени.

– Разденься! – грубо произнес он.

– Да, господин! – произнесла девушка и стала

стягивать с себя кружевную ткань.

Эдмунда всегда привлекали худенькие девушки с ярко выраженными ягодицами и большим бюстом, но в последнее время ему это все начинало надоедать. Да, они были по-своему красивы, но, видя его, богатого и щедрого, они превращались в одинаковых, будто куклы, созданий. Словно изготавливались на одной фабрике, отвечая требованию «как понравиться Эдмунду Райту». Каждая хотела, чтобы он забрал ее с собой. Ему же хотелось чего-то другого: простого общения и хорошей жизни, как у всех.

В обычной жизни на его пути встречались только модели и девушки, чьи родители заведовали крупными корпорациями.

Девушка, сняв с себя абсолютно все, стала медленно ползти на четвереньках к своему господину. Что касается секса, Эдмунд обожал доминировать: он любил видеть в женском поле не только восхищение, но и страх, особенно когда дело доходило до постели. Но не каждой красивой особе выпадал шанс попасть в кровать к самому мистеру Райту, он выбирал только тех, кто его правда чем-то завлек или удивил. Часто дело всегда доходило лишь до того, что девушки снимали его напряжение, и он уходил, оставляя за собой не только деньги за обслуживание, но и большие чаевые сверху.

Грубая мужская рука схватила тоненькую шею; он сжал ее, отчего поток воздуха уменьшился, но девушка не подавала виду. Он долго смотрел в ее ярко-голубые глаза и пытался найти в них что-то, за что можно было зацепиться, сделать так, чтобы мозг понял: она другая, но все было тщетно. Те же глаза и та же пустота. Она потянулась к нему за поцелуем, но он отвернулся.

Нутро ни одного мужчины нельзя изменить, любой из них подвластен искушению и соблазну, эти страшные грехи ходят за ними по пятам, поглощая мысли и заставляя снова согрешить.

Эдмунд не являлся исключением, он любил разнообразие и открыто об этом говорил. Хоть ему и было почти тридцать, ни о каком создании семьи речи не шло. Он практически уверился, что состарится в полном одиночестве.

Происходило это из-за того, что он не верил в любовь. Да, у него был пример – родители, но он считал это исключением.

Как бы глупо это ни звучало, но Эдмунд верил, что существуют неприступные девушки, похожие на бутоны роз или тюльпанов, что раскрывались не сразу. Возможно, если бы ему попалась такая же девушка, как из сказки «Красавица и Чудовище», то он бы точно поверил в любовь.

Он не заметил, как чуть не задушил девушку перед собой, сжимая ее горло.

– Господин… – задыхаясь, произнесла она, и его рука ослабла. Девушка стала судорожно глотать воздух и кашлять.

– Пошла вон! – грубо проговорил Эдмунд, и та сразу же выбежала из комнаты.

Он был зол, сжал кулак и нанес удар по стеклянному столу; тот моментально треснул и разбился на тысячу осколков. Злость Эдмунда выглядела страшно, а он ненавидел, когда его внутреннее эго не получало то, что ему надо. Его заводил страх и мольба о пощаде, и, скорее всего, если бы не родители, он бы стопроцентно стал серийным убийцей. Он хмыкнул над глупостью собственных мыслей.