Его одержимость
Шрифт:
А еще мне придется принять Рейеса как мужчину.
Его хмурое лицо так и стоит у меня перед глазами. Густые брови сведены к переносице, а губы напряжены. Рейеса будто что-то мучает.
Ну уж точно не я его мучаю! Этот демон и не подозревал обо мне до сегодняшнего утра.
Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее в его мускулистой мощной фигуре и не могу.
Вся его чудовищная сила направлена против меня. Она — сплошное унижение.
Я понятия не имею, когда Рейес опять явится меня насиловать,
Но вечером приходит только Луиса с овощами на ужин.
Неужели Рейес забыл обо мне? Может, он занят бандитскими делами и позже явится?
Или он насилует кого-то вместо меня?
Я не желаю ни одной девушке своей участи, но как представлю, что он будет издеваться только надо мной одной, чуть не выташниваю ужин на пол.
Я не могу. Я не вынесу. Быть единственным интересом Диего Рейеса — невозможно. Невероятно ужасно.
Промаявшись весь вечер и пытаясь что-то читать, я ворочаюсь в кровати с мыслями о слабых местах Рейеса. Кто бы о них рассказал… Не Луиса же. Мне надо быть сильной, но никто здесь мне не поможет.
А потом я проваливаюсь в черноту.
Я дома. Родители вернулись, и все мы собрались отпраздновать их приезд. Ждем только Мерседес с семьей. Они опаздывают. А потом я слышу на крыльце тяжелые мужские шаги и встаю, чтобы открыть дверь.
Открываю и замираю: на пороге не муж Мерседес, а дьявольский Диего Рейес.
Он смотрит на меня чудовищно жуткими глазами, бросает мне за спину увесистый кошелек с монетами, а потом больно дергает меня за руку на себя.
— Подъем, чика. Пора работать.
И он подхватывает меня на руки и уносит прямо из дома, а я пытаюсь кричать, но вдруг понимаю, что я уже не дома.
Вокруг полнейшая темнота, зато адский Рейес — настоящий. Он поднял меня на руки и куда-то тащит.
Я плохо вижу в темноте и ничего не понимаю. Только слышу, как деревянная дверь с грохотом ударяется о стену. А в следующий миг меня пронзает сильной болью.
Мое лицо протыкают сотни копий, и я понимаю, что больной ублюдок зачем-то затащил меня в душ.
Я пытаюсь увернуться и вырваться из его хватки, но не могу даже рот открыть — иначе захлебнусь.
Рейес шарится в темноте, и ледяная вода становится теплее.
— Проснулась, чика. Мокрая вся, — его голос хриплый и жуткий, как у животного.
Неужели он опять пьян? Я знаю одно: осыпать Рейеса проклятиями бесполезно. Иначе он снова взбесится и меня изнасилует. И теперь это будет намного больнее, по незажившей ране.
Надо сделать что-то другое, но что?!
Я отворачиваюсь от забивающих нос и рот струек воды и говорю:
— Ты тоже мокрый…
Получается слишком хрипло и как-то чрезмерно чувственно. Дьявольщина.
—
Рейес, не спуская меня с рук, выходит из-под воды и нашаривает на стене выключатель.
Комната озаряется светом и я понимаю, что в темноте было лучше. Потому что под платьем на мне ничего.
И сейчас вся моя грудь облеплена тонкой мокрой тканью, а соски торчат от холода. Только для этого извращенца холод никакая не причина.
Его взгляд сгущается до невозможности. Я чувствую его на своей коже, как будто Рейес трогает ее руками.
— Соблазняешь меня, чика? Хочешь, чтобы о тебе думал? — хрипотца в его голосе пугает.
— Нет, — я мотаю головой, — ни в коем случае! Не надо обо мне думать!
— Тогда зачем ты сказала?.. А, забудь. Раздевайся, — он резко спускает меня с рук только затем, чтобы рвануть ткань платья. Это ужасно неприятно и больно.
А затем Рейес внезапно раздевается сам. Стягивает мокрую одежду и бросает на пол, а я невольно замираю, глядя на развитое мускулистое тело. Бронзовое, с перекатывающимися под кожей крепкими мышцами.
И то, что Рейес возбужден, к сожалению вижу тоже слишком хорошо. Его член пугающе огромный. Слишком большой для меня.
Меня начинает бить крупная дрожь.
— Я не… хочу.
— Мне плевать, — Рейес не дает мне опомниться. Сдергивает платье короткими резкими движениями, заставляя меня замереть от ужаса и стыда.
А затем берет с полки одну из бутылочек и выливает ее содержимое себе на голову. В воздухе разливается сильный аромат парфюма.
И, глядя мне в глаза, Рейес растирает мыло по своим волосам и телу.
Это странно и пугающе дико.
— Улыбнись.
Мне кажется, я ослышалась? Я стою, прикрывшись руками, пока мужчина напротив меня моется. А в его черных глазах все пламя ада.
— Тебя нужно учить послушанию? — вопрос давящий и ледяной.
Как же жутко… Я вообще перестаю понимать Рейеса. Зачем ему моя улыбка? От него уже не пахнет алкоголем, но, наверное, он все еще не в себе.
А я выдавливаю из себя жалкое подобие улыбки, ужасно опасаясь, что иначе Рейес меня ударит.
Он качает головой.
— Никуда не годится. Сполоснись, — он будто готовит меня к чему-то жуткому.
Сам уже вымылся и вытирается одним из больших полотенец.
— Что… сполоснуть? — чувствовать его взгляды на себе отвратительно, но, похоже, Рейес не собирается никуда выходить.
— Все. Только недолго, чика. Иначе я вымою тебя сам.
Я быстро расплетаю косы и тянусь к бутылочкам. Хочу отвернуться, но понимаю, что не видеть Рейеса, который в любой момент может наброситься на меня со спины, еще хуже.