Его одержимость
Шрифт:
Я понятия не имею, что за ним, зато по деревьям лазала все детство. Что ж, Рейес. Мы еще посмотрим, кто кого.
Глава 4. Подмена. Диего
ДИЕГО
Рамос — понятливый сукин сын. Настолько, что когда-нибудь мне придется его убрать, чтобы не всадил нож мне в спину. Я понимаю это, когда вижу в своей комнате для секса почти точную копию Анхелы Рубио.
А я всего-то попросил голубоглазую брюнетку.
Не,
Неужели Рамос схватил еще одну сестру Рубио? Вот за это я ему кишки выпущу.
Девка стоит, почтительно опустив глаза в пол, и ждет распоряжений. Странно для похищенной, но я и не то видал.
— Ты натуральная? Или парик, линзы, что там еще?
— Да, господин. Парик и линзы. Господин Рамос велел…
Ясно, что Рамос. Обычная местная потаскуха, значит. Прекрасно. Я совсем не хочу сдерживаться. Но за волосы дергать шлюху не буду, переживу.
— Ну давай, покажи, что умеешь. Я хочу, чтобы ты была очень нежной.
Потому что я до боли в яйцах желаю почувствовать, каково это, когда нежная — Анхела. Пьяное тупое желание. Чистая физиология.
Я люблю тебя, Клара. Только тебя. А они все — просто шлюхи, недостойные пыли под твоими ногами.
Девка подходит и кладет ладони мне на плечи, а меня внутренне передергивает. Хотя девка точно почти чистая. Рамос никогда не подкинет мне совсем уж шалаву.
Ангелочек, а ты осмелишься вот так меня погладить? Ногти у тебя короткие, но я видел, как ты отчаянно хотела меня оцарапать.
Сейчас я не знаю, бесит ли это меня или мне нравится.
— Смелее, — подбадриваю девку, — пока что я тебя не укушу.
Но только пока. Потому что если она меня не удовлетворит, выебу так, что ходить не сможет. Это всегда мне помогает. Успокаивает нервы.
Девка старательно целует мне шею, и я морщусь.
Не верю я, блять, в ее нежность. Вся она показная. Я не заслужил. Эта девка меня не знает, а целует, как любимого. Может, она кого-то любит в деревне и сейчас его предает.
А Рубио? Интересно, она с кем-то встречалась?
Хотя мне какое дело. Он же ее не выебал.
Хотя нет, дело мне есть. Если сучка будет постоянно о нем вспоминать, никогда не сосредоточится на мне всерьез.
Я вдыхаю аромат яблока. Это не то яблоко. Не так пахнет. Все, мать его, не то.
Блять. Вместо того, чтобы меня успокоить, нынешняя шалава меня только бесит и запахом, и поведением, и даже короткими стонами.
Больше не буду ебать никого, похожего на ангелка. Только ее саму.
А эту отдеру.
— Хватит. Вставай на четвереньки. Закатай платье к животу.
Я знаю, что шалава без белья. Никакой изобретательности и похрен.
Я смачно бью ее по упругой заднице, а затем крепко хватаю за горло, сдавливаю и начинаю нещадно вбиваться в
Девка слегка хрипит, но я знаю, что они кайфуют от небольшой нехватки кислорода.
Блять. А мне нихера не помогает. Я даже кончаю с трудом. То ли я слишком пьян, то ли сегодня у меня стоит лишь на долбаного ангелка.
Я выпроваживаю хнычущую девку со следами моих пальцев на шее, стягиваю резинку, выкидываю и задумываюсь.
Надо проспаться. Голова не варит нихера. В таком состоянии я сам себе не друг.
Я рискую нарушить все рекомендации Хименеса разом, и только мысли о Кларе заставляют меня лечь на бок и укрыться одеялом.
В рот мне как коты нассали. Три, мать его, ночи. Хорошо же я вырубился. Башка трещит, а член стоит, как не падал.
Я кое-как доплетаюсь до своего холодильника и выпиваю то, что Хименес велел принимать в таких случаях. Чистый яд. Мерзкое пойло.
Ну и правильно. Бухать надо меньше.
Я звоню Рамосу и требую явиться рассказать, что происходило, пока я спал. И были ли происшествия с Рубио.
Рамос выглядит потрепанным, но докладывает о делах бодро.
А с Рубио не было ничего.
Луиса не жаловалась, а парням не пришлось ее ловить. Чика не устроила никакого бунта, все приготовленное послушно выпила и съела. Одежду не рвала, мебель не ломала.
Блять, мне подменили чику?!
Я отпускаю Рамоса и борюсь с нестерпимым желанием ее увидеть. Что за нахер?! Как теперь она водит меня за нос?!
Я не верю, что эта сучка может тихо и мирно спать после того, как она вообще не идет у меня из головы.
Почти весь долбаный сон я ее видел.
Началось с комнаты в нашем старом доме. Я как наяву увидел, что Клара лежит в гробу такая, какой я ее запомнил.
Прекрасная, еще совсем свежая и кажущаяся спящей. Строгая и очень бледная. До боли любимая.
Я подхожу ближе, впитывая каждую ее черточку, и вдруг нежные черты меняются. Вместо ее лица я вижу другое. А вместо гроба — широкую кровать с белыми простынями.
Анхела Рубио в белоснежном платье Клары смотрит на меня и улыбается. Я понятия не имею, какая у этой суки улыбка, но во сне вижу ее четко.
А она начинает смеяться надо мной и вдруг вскидывает колени и разводит ноги в стороны. Они все еще прикрыты платьем, но я невольно смотрю между ними.
— Отлижи мне, подонок.
Меня захлестывает такая ярость, что я, не помня себя, кидаюсь к суке. А она тает, как призрак, но по ушам продолжает бить ее заливистый смех.
Когда я в следующий раз выныриваю из серой вязкой дурноты, Анхела Рубио сидит у меня крепко на бедрах. Абсолютно голая. А я насаживаю ее на член мощными толчками. Ее груди с темно-коричневыми заострившимися сосками трутся о мой торс, а ее руки связаны в запястьях плотным бинтом.