Чтение онлайн

Д.: К. П.: все так же пусто.

Воскресенье, 10 декабря 1922 года

Д.: Кошки, банк, почта. Пусто.

Изображение: Эта колонна достойна особого разбора. Двор Атум-хаду, разумеется, был мучим ностальгией и ощущал безумную тягу оглянуться на золотой век. Когда подкрадывается тьма и повсеместно ощущается неотвратимость гибели, подобные инстинкты оказываются сильнее прочих. Имея в виду сказанное, ясно, что Атум-хаду (пусть его писцы, вовлеченные в ностальгический прожект прежнего царя, и консервировали

прошлое) был обуян стремлением превратить в золотой век свою эпоху: возрождение Египта должно было начаться с царского двора. Его прожект был одновременно антиностальгическим и трудноосуществимым, особенно во времена поражения и отчаяния. Однако данная колонна представляет двор, каким его по воле Атум-хаду должны были запомнить: на вершине славы. Играют музыканты в туниках с разноцветными ромбами, женщина командует парадом дрессированных собак. Отправляющие культ Атума делают это в незаурядном наборе математических комбинаций – от рядов молящихся в одиночку до сложных пирамидальных построений, требующих привлечения к священнодейству целых орд участников. Мужчины связаны символическими путами, сплетенными из павлиньих перьев, их хлещут кнутами обнаженные женщины; в самом эпицентре жизненного пира толпы нежных длиннопалых красавиц с сонными глазами возносят славу нагому царю.

Изображение: Эта любопытная колонна содержит, кроме необъяснимого названия, ряд рисунков, изображающих казни и пытки, на которые повсюду взирает Атум-хаду; судя по его лицу, без жестоких мер обойтись нельзя никак. Воина пожирает крокодил. Жрец насажен на вертел и поджарен заживо (см. панель «D»). Молодого рабочего (изображенного на первой колонне) здесь преследует армия – кажется, вооруженных детей, – а на женщину, изображенную на первой колонне рядом с ним, взбирается осел.

Д.: Почта, банк – пусто. Кошки. Мэгги такая смешная! Она знает, по какой дороге я теперь хожу, когда несу им еду, и приводит Рамзесов меня встречать, так что подходить к вилле у меня вовсе нет необходимости. Сегодня вечером мы выяснили, что она любит рыбку, нильского окуня, а коты потребляют только молоко и порезанное на кусочки мясо. Я бы взял всех троих вместе с собой за реку, но боюсь навредить кошкам и погубить деликатную работу, которую веду.

Мистер Трилипуш!

Вам наверняка будет интересно узнать, что, учитывая очевидную значимость совершенного мистером Картером и лордом Карнарвоном открытия гробницы Тут-анх-Амона – одного из величайших открытий за всю историю египтологии, мистеру Картеру для завершения стоящей перед ним грандиозной задачи, включая каталогизацию, консервацию и транспортировку содержимого его буквально «забитой до отказа» гробницы, понадобятся большие средства. Принимая во внимание характер задачи, реализация которой наверняка займет у мистера Картера несколько лет, куратор нью-йоркского Метрополитен-музея предоставил в распоряжение мистера Картера немалую часть музейных средств, в настоящее время тратящихся на другие раскопки. В частности, мистер Литгоу предложил мистеру Картеру услуги фотографов, художников, квалифицированных рабочих, филологов, экспертов в области химического анализа и криминалистики и т. д. Все это, как вы сами можете заключить, существенно уменьшит отдачу на раскопках профессора Уинлока, а равно и площадь участков в районе Дейр-эль-Бахри, которые он в состоянии плодотворно исследовать по меньшей мере в настоящий сезон и, вероятно, большую часть следующего. Потому профессор Уинлок любезно проинформировал меня о том, что, если Департамент древностей желает выдать временные концессии на участки за пределами ныне изучаемой им территории, он в интересах науки рассмотрит вопрос о временном разделении своей концессии. Учитывая присланный Вами ранее запрос, я намерен предложить Вам возможность представить заявление вновь. Департамент древностей оставляет за собой право не выдавать новых концессий, однако любой профессионально подготовленный проект, имеющий шанс успешной реализации, безусловно, будет принят во внимание.

С наилучшими пожеланиями! По-прежнему остаюсь Вашим преданным и несгибаемым слугой,

Пьер Лако,

генеральный

директор Департамента древностей

Понедельник, 11 декабря 1922 года

Дневник: Кошки, банк, почта: poste restante меня ожидало запоздалое вознаграждение за время, проведенное в пустыне без поддержки и опоры. Лако удосужился наконец предложить мне мою концессию!

Остановись, мгновенье, дай тобою насладиться! Я помчался на участок Картера, даже не подумав очиститься от следов многодневной работы в полевых условиях. Не обращая внимания на жгучую боль в ноге, я отправился к лорду Карнарвону. Во мгновение ока все переменилось! Но на полпути я повернул назад и доковылял до гробницы, чтобы сделать эту запись, а также потому, что чуть не забыл об экземпляре «Коварства и любви в Древнем Египте». Только что написал посвящение: «Лорду Карнарвону, покровителю Египта, финансисту науки, Поборнику Атум-хаду, самой созидательной правой руке Атума от его почитателя и, осмелюсь сказать, компаньона. Р. М. Трилипуш, 11 декабря 1922 г.». И снова в путь!

Быть может, Лако – участник широко раскинувшего сети заговора с целью разбить мне сердце? Я прибыл на участок Картера, но не нашел ни его, ни графа, ни сборищ туристов, ни пашей, требующих дать им взглянуть на Тута хоть одним нечестивым глазком. Напротив, вход в гробницу вновь закрыт. Я спросил одного из многочисленных туземных охранников, куда делись его хозяева. «Его светлость с леди Эвелин вернулись в Англию. Мистер Картер отбыл в Каир, чтобы их проводить». Уехал! Моя светлость уехал в Лондон на большом пароходе. Как легко было на самодовольной душонке Картера, когда он спроваживал Карнарвона прочь от меня в тот момент, когда плод моей удачи налился соком – и поспешно изгнил.

Банк. Несмотря на строжайшую экономию, денег почти не осталось. Мои кредиторы меня отринули. Мои соперники намерены не допустить моей победы. Почта: послал «Коварство и любовь» и подробное изложение плана в поместье Карнарвона в Англии, но пока оно дойдет… Однако и то, что я успел найти, склонит лорда к решению финансировать мою экспедицию, сомнений нет. Теперь домой? Сочетаться браком с Маргарет без египетских сокровищ, без работы, зато с Ферреллом, под чью дудку она будет плясать? И даже если ее любовь возродится – на что нам жить? Или – сидеть и ждать ответа Карнарвона? Привести его на будущий год в Историческую Камеру?

А Картер уже в Каире.

В первый раз за одиннадцать дней спал в доме. Оставил «Виктролу 50» в гробнице, а жаль: патефонов здесь нет, а мне, чтобы уснуть, без музыки не обойтись.

Вторник, 12 декабря 1922 года

Д.: Неплохо перекусив, вновь переправился на левый берег к кошкам. П. Б.: пусто, пусто. Переправляюсь и ковыляю обратно к Дейр-эль-Бахри. Часто отдыхаю. Завершу работу, по возвращении представлю найденное Гарварду и получу обратно свое место. Или обращусь в музей. Или в другой университет.

Мой Владыка пришел с пустыми руками, еще и гримасы мне корчит:Глад, и мор, и война, невезенье, апатия; так на все мои планы наводит он порчу.У него на глазах я возьму его дочь, и над тем, как сжигают его стыд и похоть, глумясь,С ней покончив, отрежу ему его лживый язык – и выброшу в грязь.

Изображение: Дородный Владыка Щедрости с бегающими глазками в темной комнате наслаждается собой перед храмовыми статуэтками, свободной рукой он прячет царские деньги. Выше имеется сцена вторая: он разговаривает с человеком, который, догадываемся мы, являет собой вождя вторгшихся в страну гиксосов.

Излитый в стихах гнев царя, которому противопоставлено изображение не лишенного ни языка, ни жизни Владыки Щедрости, обделывающего за спиной царя свои темные делишки, свидетельствует о досаде Атум-хаду: преданный своим защитником, он не может разыскать его и уничтожить. Царь сотрясает воздух пустыми угрозами.