Чтение онлайн

Я смотрела сквозь лобовое стекло на суетливый двор, положив руки на нагретый солнцем руль. Переползали с горячего асфальта в тень и обратно ленивые бродячие псы. В песочнице копошились цветные гномики под присмотром бдительных мамаш. Любопытный голубь пытался обжить мой капот, но заглянул одним глазом в мое лицо и торопливо ретировался, неуклюже тряся крыльями. Солнце медленно ползло к крышам пятиэтажек. Красивая и ухоженная, даже избавленная от синяка кремом и чудом, я отслеживала глазами его огненный путь, безучастно, как усталая кошка, и мечтала о ванне и кровати. Ладно, подошли бы и душ с диваном. Главное смыть с себя южную пыль и вытянуть ноги. И на какое-то время

пожить муляжом нормальной жизни без странных радиостанций, дальних поездок и Эхо. Кстати, о нем!

Часы на панели немного спешили, но намекали на то, что можно включать дурацкий навигатор и искать не менее дурацкий адрес. В конце концов – спальный район, а значит парковку еще нужно будет ухитриться найти. Оторвавшись от ставшего неплохой подушкой руля, я потерла красный след на щеке и повернула ключ.

Подъезд был измазан синей краской. Именно так, хотя маляры наверняка назвали это хорошей работой и даже взяли деньги. Темные потеки на стенах казались еще непросохшими и липкими. Я вглядывалась в едва различимые номера на побитых жизнью и шпаной почтовых ящиках. Обычный подъезд в старом доме с сырыми лестничными пролетами и сломанным домофоном. Дверь настежь, подпертая половинкой кирпича, но в нее вползало слишком мало света, так что кривые единицы и семерки сливались в нечто среднее. Внутри ящика, который я подозревала больше остальных, что он окажется сорок седьмым номером, что-то белело, опущенное туда видимо совсем недавно – бумага еще не утратила своей почтовой белоснежности. По ржавой батарее ящиков скользнула тень, прежде чем я успела отогнуть край ящика и всунуть туда край прихваченных из бардачка ножниц. Пришлось оставить свое подозрительное занятие и обернуться.

Тень превратилась в пожилую женщину в блеклом цветастом платке. Она замедлила шаг и теперь косилась на меня, нарочно делая вид, что еле тащит полупустой пакет. Прекратить ломать ящик и ждать пока за мной перестанут следить казалось еще более глупой затеей. Я энергичнее задергала ножницами, но конверт то и дело ускользал вглубь ящика.

– Воровка! – заключила женщина вполголоса и опасливо покосилась на ножницы.

– Неправда, – буркнула я.

Конверт наконец упал в мою ладонь сильно пожеванный тупыми ножницами.

– Я милицию позову! – уже более уверенно донеслось мне в спину.

Вот это было лишним. Я торопливо направилась к двери, сжимая конверт пальцами и пытаясь наощупь определить его содержимое. Возвращаться сюда я бы точно не стала, даже если вместо своего письма случайно забрала чужое налоговое уведомление. Почти чувствовала спиной бессильный гневный взгляд и слишком отвлеклась на это ощущение. Короткая лестница внезапно закончилась, и я влетела в чей-то обтянутый выцветшей футболкой торс.

– Черт! – я попыталась увернуться, но все же подняла глаза. На меня смотрел растерянный взгляд обитателя подъезда. Он был выше и куда сильнее меня, но обе его руки, к счастью, оказались заняты картонной коробкой, загородившей проход. – Черт, – уже тише и даже немного обреченно сказала я и, прежде чем замечание про воровку повторилось, я юркнула под его локоть и со всех ног побежала к машине, крепко сжимая мятый конверт.

***

Малик напоминал того здоровяка из подъезда растерянным взглядом и ростом, но это был не он. К сожалению. Тот видел меня лишь миг, у Малика же было время хорошо меня запомнить.

Бежать не было смысла. Я стояла у окна и смотрела на затихающий дождь. Ивы шевелили ветками, ворочаясь как древние звери. Внизу пробежал и скрылся за изгибом карниза мокрый

серый зонтик.

– У вас моя шляпа, верните, – сказал Малик. Вот так просто и никаких угроз и вопросов.

У Эхо хреновое чувство юмора. Таких совпадений не бывает – это точно подстроил он, хотя и не совсем понятно с какой целью.

– Как вы так быстро добрались? – задала я глупый вопрос, скорее от безысходности, чем из любопытства.

– Самолет и три часа на поезде.

Ну, разумеется. Одна я как дура гнала на разваливающемся «лягушонке» через полстраны.

– Вы напишете на меня заявление, да? – спросила я и вдруг почувствовала холодок от своих слов. А ведь он мог и имел полное право. Только этих проблем мне еще не хватало! Хотя, вопрос с квартирой сразу будет решен радикальным способом.

– Возможно.

Голос у него странный. Глубокий и хрипловатый. И сам странный. Внешне похож на непрошибаемого флегматика, вот только видно, что кипит там глубоко под смуглой кожей и слегка поигрывает высокими скулами. Сдалась ему эта шляпа?

– Вы мне не объясните наконец, что вы забыли в моем номере среди ночи и почему я вижу вас снова тут перед собой, а не за решеткой?

– Потому что я ничего не украла и не собиралась этого делать, – вздохнула я и покосилась на пустой коридор. Сбежать несложно, вот только есть ли в этом смысл? Тут не южный курорт и не раннее утро, отыскать меня будет проще простого.

– Да неужели?

Я пожевала губу. Он сверлил меня взглядом.

– Ладно, я отдам вам вашу идиотскую шляпу. Идемте, она в машине.

Малик усмехнулся и вцепился пальцами в подоконник, словно я собиралась тащить его силой.

– И там вы проломите мне голову монтировкой, да?

Вот такое я значит впечатление произвожу.

– Что вы хотите от меня? – спросила я, начиная уставать от разговора. – Я хочу отдать вам шляпу, вы не идете. Я пытаюсь извиниться, вы обижаете меня.

Последнее, конечно, очень натянуть получилось. Извиняться я даже не пыталась.

– Хочу, чтобы вы рассказали почему вы меня преследуете. Вломились в мой отель, украли мою вещь и по какой-то причине втянули меня в это дело, за которое, к слову, мне почти не заплатят.

– Хорошо, – я развела руками. – Хорошо, я расскажу. Тут или может вернемся в кабинет?

– Мы, кажется, шли за моей шляпой.

Никто не пользовался лестницей возле оранжереи. Когда-то там была курилка и особо чувствительные к дыму предпочитали идти в конец коридора, чтобы спуститься вниз. Привычка сохранилась, даже когда красный круг с перечеркнутой сигаретой наклеили прямо на стекло. Мне казалось, что в воздухе все еще витал запах дешевых сигарет и паленых спичек.

– Слои реальности, которые сильно искажены, но существуют параллельно нашему, наслаиваются местами и пытаются проникнуть в наш. Я выталкиваю их обратно и затираю это место в пространстве, словно ничего и не было. За это мне платят деньги наличными, подбрасывая их в разные места. Заказчик связывается со мной через радиоэфир, поэтому в машине я вожу старый приемник, настроенный на числовую станцию. Он говорит координаты, я еду, устраняю разрыв, он говорит другие координаты, где можно забрать конверт. Это противно, опасно и чертовски тяжело, но ничего другого я не умею, хотя каждый раз надеюсь, что разрыв был последним и мне никуда не придется ехать, врываться в номера людей среди ночи и воровать их шляпы. Но на мое место нет армии желающих его занять, насколько я знаю. Поэтому я этим занимаюсь, – я перевела дух и добавила. – А еще постоянно рискую оказаться в тюрьме или в психушке. Вот сейчас и то и другое одновременно.