Едукарь
Шрифт:
В мэрии нас расписали за полчаса. В русском ресторане на Брайтоне, куда мы отправились праздновать событие, Сеня проглотил одну за другой три рюмки водки и сказал:
— Теперь мы съедем от мамы.
— Как съедем? — ошеломленно спросила я. — Она что же, будет не против?
— Еще как против. Только ей придется смириться.
— М-м?.. — я подняла брови.
— Маш, я прожил с мамой тридцать лет. И устал от этого. Да-да, она вырастила меня и дала образование. Своим нынешним приличным положением я во многом обязан
— Мама, мы собираемся переехать, — заявил Сеня, едва переступив вечером порог. — Хотим жить отдельно.
— Азох-н-вей! Сенечка, неужели тебе здесь плохо? — всполошилась Розалия Наумовна.
— Хорошо. Но молодоженам, — Сеня чуть заметно покраснел, — нужно жить отдельно.
Розалия Наумовна была великолепна. Она увещевала, заклинала, взывала к Сениным уму, чести и совести и даже попыталась прилечь в обморок. Сеня был вежлив, но непреклонен. В конце концов побежденная Розалия Наумовна удалилась в спальню, прижимая к глазам платок.
Через неделю мы перебрались в трехкомнатную квартирку за несколько кварталов.
— Завтра у нас вечеринка — объявил Сеня, едва грузчики, расставив мебель, удалились.
— Новоселье-пати?
— Вроде того. Будет только один гость.
— Ишь ты... Вам какой ужин: еврейский, французский, итальянский, немецкий, русский? Китайский не проси, в восточной кухне я не копенгаген.
Сеня как-то странно посмотрел на меня.
— Э-э... на твой вкус.
Следующим вечером Сеня пришел в сопровождении высокого и плечистого синеглазого брюнета. Сливки генофонда, а не брюнет. Я прочитала про себя коротенькую матерную мантру и постаралась улыбнуться приветливо. Брюнет взглянул так скептически, что я обиделась.
— Маша, знакомься, это Джошуа. Мой... друг, — собственнически-благоговейно представил спутника Сеня.
Я, конечно, не эксперт. Но дружище Джош явственно смахивал на капризную салонную шлюшку. Ему было то прохладно, то жарко, то слишком остро, то свет резкий. Таким макаром Джош изнывал целых два часа. Потом господа устроились у телевизора — оказывается, геи тоже смотрят футбол. Я навела порядок и поскучала с ними немного, а потом ушла в свою спальню. Наутро Джоша не было.
— Как он тебе? — поинтересовался за завтраком Сеня.
— Твой? Хорошенький.
— У меня через неделю отпуск, — заявил Сеня, уплетая пятничный ужин.
— Поздравляю, — я сменила тарелку из-под собственноручно сотворенной гефилте фиш на чистую. — Куда поедешь?
— Не поеду, а поедем.
— Да, извини. Я упустила из виду Джоша.
— У Джоша каникулы, он улетел на месяц к родителям в Колорадо.
— Понятно. То есть ты поедешь с мамой? Или... — до меня внезапно дошло. — Неужели
Сеня засопел и нахмурился.
— А что тут такого? — выдал он наконец. — Мы, кажется, не чужие люди? Где, ты говорила, живет твоя сестра?
— Ох, — я бросилась ему на шею. — Ты правда хочешь свозить меня в Солт-лейк-сити?
— Ну да. Надо же мне познакомиться с родственниками. И потом — там неподалеку Лас-Вегас. Я давно хотел побывать.
— Со мной?! — ахнула я.
— С кем же еще? — вновь принялся сопеть и хмуриться Сеня. — Я, между прочим, как-то и где-то на тебе женат.
В Лас-Вегасе мы провели четверо суток. Это было что-то. Нет, не что-то, это было... Я завороженно смотрела на белых львов в «Мираже». Закрыв глаза, слушала поющие фонтаны в «Белладжио». Кормила с руки розовых фламинго в «Хилтоне». Визжа от страха, с лязгом неслась в вагонетке по хребтам американских горок на крыше «Нью-Йорка».
— Понравилось? — спросил Сеня в такси, везущем нас в аэропорт.
— Он еще спрашивает. Спасибо тебе. Постой... Ты имел в виду Вегас?
— Ну, не Солт-лейк-сити же, — Сеня смутился. — Извини.
В роскошном двухэтажном особняке на берегу озера мы пробыли неполные сутки. Я, потупившись, ковыряла вилкой что-то безумно изысканное на еще более изысканном золоченном блюде и не могла поверить, что надменная тетка напротив — моя сестра Даша.
— Я бы отсюда сбежал, — тоскливо сказал Сеня, когда после ужина мы оказались в спальне. — Этот Роберт, он действует мне на нервы. По правде сказать, он просто напыщенный павиан. И еще мне показалось... знаешь, геи чувствуют такие вещи очень тонко. Мне показалось, что Дарья смотрит на тебя, словно... — Сеня запнулся и замолчал.
— Ну. Договаривай.
— Неважно. Забудь.
Наутро мы распрощались с хозяевами, и уже в три пополудни здоровенный черный таксист, улыбаясь от уха до уха, лихо вывернул с Сахара-авеню на Стрип — кипящую азартом и бурлящую жизнью артерию Вегаса.
Джош стал наведываться к нам все чаще и чаще. После ужина я уходила спать пораньше — не хотела мешать. Да и не очень тянуло смотреть лишний час на физию Джоша. А по правде сказать, и лишних пять минут тоже.
— Тебе он не нравится? — спросил Сеня как-то утром, едва Джош, виляя бедрами, скрылся за входной дверью.
— Прекрасный вопрос.
— Ладно. С понедельника начинаются курсы.
— Что? Какие курсы?
— По утрам — английского в Бруклин-колледже. Три часа в день, рассчитаны на полгода. Позанимаешься, подтянешь язык, смягчишь акцент. По вечерам там же возьмешь какие хочешь — по специальности. Тут, правда, полугодием не отделаешься. На аккаунтера учиться года полтора. На сетевого администратора — два с половиной.