Едукарь
Шрифт:
Леонид Иванович робко озирался. Комната была шикарной и скорее походила на кабинет министра или даже президента, хотя ни у того ни у другого Леонид Иванович отродясь не был, но представлял их покои себе точно такими. У огромного окна он заметил, хоть и не сразу, мужчину. Он стоял спиной к Леониду Ивановичу, лицом к окну, и не спешил оборачиваться. Леонид Иванович вежливо кашлянул, мужчина вздрогнул и повернул корпус на 180 градусов. Он был довольно стар, на вид ему было лет 65-68, но очень ухожен и потому производил приятное впечатление. Лицо его избороздили глубокие морщины, придававшие
— Проходите, любезный, проходите! Я заждался уже, задумался, простите... о бренности и тщете всего земного... о суете... ну да ладно, это старческие бредни, не обращайте внимания. Как вас зовут, дорогой?
— Леонид Иванович Бамбуров. — Леонид Иванович был смущен.
— Прекрасно! — Хозяин всплеснул руками и сделал умильное лицо. Леонид Иванович не понял, что же здесь особенно прекрасного, но на всякий случай улыбнулся, как лакей перед входом в отель. — Садитесь, голубчик! — Он подвинул Леониду Ивановичу стул, и тот опустился на него. Бамбуров, значит... А где вы работаете?
— В банке, бухгалтером. Зарплата нормальная.
— Это тоже неплохо. Ах, простите, я не представился! Петр Иванович Иванов.
Леонид Иванович округлил глаза. Прямо как в ЖЭКе на стенде, где висят образцы заявлений. Петр Иванович засмеялся.
— Что поделать, такое имя. Но дело не в нем. Так что вы хотели?
— Мне дачу вскопать надо... — бухнул Леонид Иванович весьма некстати.
Петр Иванович разразился хохотом.
— Хо-хо! Дачу! — Потом вытер набежавшую слезу. — Можно и дачу. Но я, собственно, вас не за этим пригласил. А за дачу вы не волнуйтесь, вскопаем.
— Так вы не сдаете...
— Сдаю, милый, сдаю... Петр Иванович перебил Бамбурова. — Свое тело вам. Только вы побудете здесь за меня, ну, скажем, месяц...
— Я?! За вас?! — Если сказать, что Леонид Иванович был шокирован, то это не сказать ничего. У него было предобморочное состояние.
— Не пугайтесь так, у меня очень комфортно. И к тому же вам ничего не придется делать, я вас уверяю. Просто побыть мной, только и всего. Попользоваться всем этим. — Петр Иванович красноречиво обвел рукой комнату. — Неужели не нравится?
Леонид Иванович потерял дар речи, он только открывал рот, словно рыба, вытащенная на берег. Петр Иванович сделал озабоченное лицо.
— Вам нехорошо? — Он помахал на Леонида Ивановича платком, который вытащил из кармана. — Лучше? Да что же это с вами, Господи помилуй!
Леонид Иванович сделал знак, что все нормально, и Петр Иванович вздохнул с облегчением.
— Экий вы нервный, голубчик! Хотя, надо признаться, я бы тоже был шокирован на вашем месте. Так как?
Леонид Иванович наконец-то заговорил.
— Я что-то вас не понимаю...
— Да тут и понимать нечего. Мы с вами подпишем контракт, что вы на месяц согласны взять в аренду мое тело, и все. Вы будете здесь жить, наслаждаться, так сказать, самим фактом моего, то есть вашего, существования. У меня сад большой, там и пруд есть с золотыми рыбками.
— С золотыми рыбками? — Леонид Иванович спросил это так, будто именно от этих золотых рыбок зависело, согласится
— Ну да, с золотыми рыбками, — подтвердил Петр Иванович, — очень мило, знаете ли... И, потом, это еще не все. Я вам заплачу. Да-да, я — вам. Вот, смотрите. — Петр Иванович достал листок бумаги и написал на нем цифру. Потом поставил на конце закорючку и протянул Леониду Ивановичу. Тот уставился на листок, решив на этот раз держать себя в руках. Но глаза его вновь полезли на лоб, и почему-то весьма некстати он покраснел до корней волос, будто ему предложили нечто непристойное. На листке значилась цифра: 1 000 000 $. Леонид Иванович потряс головой и еще раз посмотрел на листок, а потом на собеседника. Тот кивнул в знак того, что Леонид Иванович видит именно то, что он видит.
— Ну, знаете ли... — Леонид Иванович раздувался, словно жаба. — Это черт-те что!
— Да успокойтесь вы, милейший! Я неприлично богат. Могу себе позволить практически любую прихоть. Даже такую... м-м...эксцентричную выходку. Соглашайтесь! Поживете месяц, как человек, что в этом плохого? Еще и заработаете. Такие шансы на дороге не валяются, уж поверьте мне.
Леонидом Ивановичем вдруг овладела жадность, даже можно сказать алчность. Круглая цифра так и стояла перед его глазами.
— А вам-то это зачем? — наконец выдавил он из себя.
— Мне? Хороший вопрос. А надоело все, знаете ли... просто надоело. Жизнь какая-то бестолковая... все есть, даже пожелать нечего. Тоска смертная. Вырваться хочу, хоть на месяц. Чтобы не знал никто и не искал. Посидеть с удочкой на берегу, в деревне пожить, на природе... ну да что там говорить, сами понимаете...
— Не вполне. Как можно, от такой жизни... не понимаю.
— Вот побудете в моей шкуре, поймете. — Петр Иванович покровительственно постучал Леонида Ивановича по спине. — Ну так как?
Леонид Иванович задумался. А почему бы и нет? Если сказать честно, работа в банке ему опостылела до чертиков и в самых смелых своих мечтах он видел себя богатым и независимым. Да, почему бы и нет... Петр Иванович терпеливо ждал. И Леонид Иванович решился.
— Ну, в принципе, я вроде не против... Но я ничего не знаю о вашей жизни... Боюсь, что ваши... м-м... близкие могут подумать, что у вас в лучшем случае амнезия. Я даже имен их не знаю... И потом, — вдруг забеспокоился Леонид Иванович, — внешность у нас вами, простите, мало похожа...
— О! Об этом не беспокойтесь! Я и сам плохо помню всех, кто мельтешит у меня перед глазами. Женщин можете называть кисками, мужчин... да как хотите, они все равно не обидятся, не посмеют просто. Я их вечно путаю. Ах, еще! Мою жену зовут Матильда. Но я ее Мотря называю. А насчет внешности... тут, конечно, не поспоришь... никакого сходства. Но это дело поправимое. Мой гример вас так загримирует, мама родная не узнает, это я вам обещаю. И потом, они, то есть мои домочадцы и прочие, в лицо мне не больно заглядывают. Думаю, что, на улице встретив меня, и не узнать могут. Мотря меня только за столом и видит. И это если я, опять же, сам того захочу. Можете с ней общаться по телефону, пустая особа, но красотка что надо. — Петр Иванович подмигнул Бамбурову.