Чтение онлайн

В ее младенческих очах,

И наконец в таких словах

Ему финляндка отвечала:

"Ты мной давно уже любим,

Зачем же нет? Ты добродушен,

Всегда заботливо послушен

Малейшим прихотям моим.

Они докучливы бывали;

Меня ты любишь, вижу я:

Душа признательна моя.

Ты мне любезен: не всегда ли

Я угождать тебе спешу?

Я с каждым утром приношу

Тебе цветы; я подарила

Тебе кольцо; всегда была

Твоим весельем весела;

С тобою грустным я грустила.

Что ж? Я и в этом погрешила:

Нам строго, строго не велят

Дружиться с вами. Говорят,

Что вероломны, злобны все вы,

Что вас бежать должны бы девы,

Что как-то губите вы нас,

Что пропадешь, когда полюбишь;

И ты, я думала не раз,

Ты, может быть, меня погубишь".

"Я твой губитель, Эда? я?

Тогда пускай мне казнь любую

Пошлет небесный судия!

Нет, нет! я с тем тебя целую!"

"На что? зачем? какой мне стыд!" —

Младая дева говорит.

Уж поздно. Встать, бежать готова

С негодованием она.

Но держит он. "Постой! два слова!

Постой! ты взорами сурова,

Ужель ты мной оскорблена?

О нет, останься, миг забвенья,

Минуту шалости прости!"

"Я не сержуся; но пусти!"

"Твои взор исполнен оскорбленья,

И ты лицом не можешь лгать;

Позволь, позволь для примиренья

Тебя еще поцеловать".

"Оставь меня!"

"Мой друг прекрасный!

И за ребяческую блажь

Ты неизвестности ужасной

Меня безжалостно предашь!

И не поймешь мое страданье!

И такова любовь твоя!

Друг милый мой, одно лобзанье,

Одно, иль ей не верю я!"

И дева бедная вздохнула,

И милый лик свой, до того

Отвороченный от него,

К нему тихонько

обернула.

Как он самим собой владел!

С какою медленностью томной,

И между тем как будто скромной,

Напечатлеть он ей умел

Свой поцелуй! Какое чувство

Ей в грудь младую влил он им!

И лобызанием таким

Владеет хладное искусство!

Ах, Эда, Эда! Для чего

Такое долгое мгновенье

Во влажном пламени его

Пила ты страстное забвенье?

Теперь, полна в душе своей

Желанья смутного заботой,

Ты освежительной дремотой

Уж не сомкнешь своих очей;

Слетят на ложе сновиденья,

Тебе безвестные досель,

И долго жаркая постель

Тебе не даст успокоенья.

На камнях розовых твоих

Весна игриво засветлела,

И ярко-зелен мох на них,

И птичка весело запела,

И по гранитному одру

Светло бежит ручей сребристый,

И лес прохладою душистой

С востока веет поутру;

Там за горою дол таится,

Уже цветы пестреют там;

Уже черемух фимиам

Там в чистом воздухе струится, —

Своею негою страшна

Тебе волшебная весна.

Не слушай птички сладкогласной!

От сна восставшая, с крыльца

К прохладе утренней лица

Не обращай, и в дол прекрасный

Не приходи, а сверх всего —

Беги гусара твоего!

Уже пустыня сном объята;

Встал ясный месяц над горой,

Сливая свет багряный свой

С последним пурпуром заката;

Двойная, трепетная тень

От черных сосен возлегает,

И ночь прозрачная сменяет

Погасший неприметно день.

Уж поздно. Дева молодая,

Жарка ланитами, встает

И молча, глаз не подымая,

В свой угол медленно идет.