Дюна
Шрифт:
— Играл, стало быть, в пирамидальные шахматы. Как мило! Ну, и кто выиграл?
— Я… да, я, дядя, — Фейд-Рота изо всех сил старался скрыть беспокойство.
Барон щелкнул пальцами.
— Нефуд, ты хочешь вернуть себе мое расположение?
— Господин, что я такого сделал? — проблеял Нефуд.
— Сейчас это неважно, — ответил барон. — Фейд побил старшего надсмотрщика в чеопсы. Ты это слышал?
— Да… господин.
— Возьми трех человек и отправляйся к надсмотрщику, Уничтожить. Тело принесете ко мне, чтобы я сам мог убедиться, что
Фейд-Рота побледнел и сделал шаг вперед.
— Но, дядюшка, я…
— Позже, Фейд, — оборвал его барон и махнул рукой. — Позже.
Мимо дверей лакейской двое охранников пронесли из покоев барона тело мальчика-раба. Оно свисало мешком, руки волочились по полу. Барон наблюдал за ними, пока они не скрылись из виду.
Нефуд шагнул к барону.
— Вы желаете, чтобы я убил старшего надсмотрщика прямо сейчас, милорд?
— Прямо сейчас. А когда закончишь, прибавь в свой список и тех двоих, которые прошли сейчас мимо. Мне не понравилось, как они тащили тело. У них это получилось очень неопрятно. Их трупы я тоже хочу видеть.
— Милорд, может, я что-нибудь не так…
— Делай, что тебе приказано, — оборвал Нефуда Фейд-Рота и про себя подумал: Все, что мне остается, — это спасать свою шкуру.
Хорошо, подумал барон. По крайней мере, он умеет сжигать за собой мосты. Он усмехнулся про себя. Сорванец знает, как доставить мне удовольствие и старается изо всех сил, чтобы отвести от себя мой гнев. Он понимает, что мне нужно его сохранить. Кому еще я смогу передать вожжи, когда однажды мне придется выйти из игры? У меня нет никого другого с такими способностями. Но он еще должен учиться! А я должен поберечь себя, пока он учится.
Нефуд подал знак своим людям сопровождать его и вышел.
— Не проводишь ли ты меня в мою опочивальню, Фейд? — спросил барон.
— Я к вашим услугам, — поклонился Фейд-Рота и подумал: Попался!
— После тебя, — и барон жестом указал на дверь.
Фейд-Рота выдал свой страх только едва уловимым замешательством. Неужели окончательно пропал? Теперь он воткнет отравленное лезвие мне в спину… медленно… через щит. Неужели он нашел другого преемника?
Пусть помучается немного от страха, думал барон, идя позади племянника. Он станет моим наследником, но я сам выберу час, когда это произойдет. Я не желаю, чтобы он начал разбрасываться тем, что я так долго собирал.
Фейд-Рота старался не идти слишком быстро. Он чувствовал, как по спине бегают мурашки, словно тело гадало, куда придется удар. Мышцы то напрягались, то расслаблялись.
— Ты слышал последние новости с Аракиса? — спросил барон.
— Нет, дядя.
Фейд-Рота заставил
— У них там появился новый пророк, что-то вроде религиозного вождя вольнаибов. Они называют его Муад-Диб. Правда, забавно? В переводе это значит «мышь». Я приказал Раббану оставить их религию в покое. Она их отвлечет.
— Это очень интересно, дядя, — Фейд-Рота свернул в коридор, ведущий в личные покои барона, недоумевая про себя: Почему он заговорил о религии? Может, это какой-то тонкий намек?
— Правда? — переспросил барон.
Они прошли через приемную барона в его спальню. Там они заметили едва уловимые признаки борьбы: поплавковая лампа не на месте, маленькая подушечка на полу, крышка магнитофона с убаюкивающей музыкой не закрыта.
— Умный был план, — сказал барон. Он оставил свой щит включенным на полную мощность и встал лицом к лицу с племянником.
— Но все же недостаточно умный. Скажи мне, Фейд, почему ты не нанес мне удар собственной рукой? У тебя же было предостаточно всяких возможностей.
Фейд-Рота нашел глазами поплавковое кресло и, совершив над собой усилие, уселся в него, не спросив позволения.
Я должен держаться смело, сказал он себе.
— Вы учили меня, что мои руки должны всегда оставаться чистыми, — ответил он.
— Ну да, — кивнул барон. — Когда ты предстанешь перед Императором, то сможешь честно сказать, что ты этого не делал. Ведьма, которая будет стоять возле Императора, на слух определит, правду ты говоришь или врешь. Да. Я предупреждал тебя об этом.
— Почему вы так никогда и не купили себе бен-джессеритку, дядя? — спросил Фейд-Рота. — Будь рядом с вами свой Судья Истины…
— Ты знаешь мои вкусы! — отрезал барон.
Фейд-Рота изучающе смотрел на дядю.
— Тем не менее она могла бы пригодиться для…
— Я им не доверяю, — перестав сдерживаться, рявкнул барон. — И хватит уходить от темы.
— Как вам будет угодно, дядя, — мягко ответил Фейд-Рота.
— Я припоминаю один случай на арене несколько лет назад. Тогда всем показалось, будто раб подослан убить тебя. Так это было или нет?
Фейд-Рота покосился на дядю и подумал: Он все знает, иначе бы не спрашивал!
— Это была небольшая подтасовка, дядя. Я специально все так подстроил, чтобы убрать твоего надсмотрщика.
— Умно придумано. И к тому же смело. Он ведь чуть не одолел тебя, этот раб?
— Да.
— Если у тебя достало тонкости и мастерства, чтобы выказать такую отвагу, то ты действительно можешь быть опасен, — барон покачал головой. И, как уже много раз после того ужасного дня на Аракисе, он почувствовал, что ему не достает Питтера, его прежнего ментата. Воистину, утонченность замыслов у него была непревзойденной, просто дьявольской. И барон опять покачал головой. Но судьба порой поступает непредсказуемо.