Чтение онлайн

— Это следовало бы сделать одним из испытаний, — сказала старуха. — Люди почти всегда одиноки. А теперь зови Пола, у него было время подумать. Я еще должна задать ему несколько вопросов.

Джессика кивнула и, подойдя к соседней двери, открыла ее:

— Пол, зайди к нам, пожалуйста.

Пол нехотя вошел к женщинам, в его походке сквозило упрямство. Он взглянул на мать так, как будто она была ему чужой. При виде Преподобной он насторожился и приветствовал ее как равный равную.

— Давай вернемся к вопросу

о твоих снах, юноша, — сказала ему старуха.

— Чего вы от меня хотите? Не все сны стоят того, чтобы о них помнить, хотя я могу вспомнить любой.

— Как же ты определяешь разницу между ними?

— Просто… знаю.

Старуха посмотрела на Джессику, потом опять на Пола.

— Что тебе снилось прошлой ночью? Достоин ли тот сон воспоминания?

— О, да!

Пол закрыл глаза, припоминая:

— Мне снился пожар… вода… и девушка в ней… очень худенькая, с огромными глазами ярко-синего цвета. Я разговаривал с ней и рассказал ей о вас.

Пол открыл глаза.

— То, что ты рассказал той девушке, произошло сегодня? Пол подумал, прежде чем дать ответ.

— Да. Я рассказал ей о том, что пришли вы и отметили меня клеймом странности.

— Клеймом странности! — выдохнула старуха и посмотрела на Джессику, чтобы привлечь ее внимание к Полу.

— Скажи мне правду, Пол, ты часто видишь во сне то, что потом происходит наяву?

— Да. Я часто видел во сне эту девушку.

— Ты ее знаешь?

— Нет. Но я ее встречу.

— Расскажи мне о ней. Пол снова закрыл глаза:

— Мы — на маленьком пятачке среди скал, где можно укрыться. Несмотря на ночное время, очень жарко, и сквозь промежутки между скалами видны пески. Мы… чего-то ждем… я должен встретиться с какими-то людьми. Она боится, но пытается скрыть это от меня, а я… совсем не волнуюсь. Она говорит: «Расскажи мне о воде твоего родного мира… Узул…»

Пол открыл глаза.

— Ну, не странно ли? Мой родной мир Каладан. Я никогда не слышал о такой планете — Узул…

— Было ли в этом сне еще что-нибудь? — вмешалась Джессика.

— Впрочем, может, это меня она назвала таким именем, — подумал вслух Пол. — Мне это только сейчас пришло в голову. — Он снова закрыл глаза. — Она попросила рассказать ей о воде. Я взял ее за руку и сказал, что прочту ей стихи. И вот я читаю ей стихи, но многие слова ей непонятны, приходится объяснять…

Старуха посмотрела на Пола:

— Молодой человек, как Проктор школы Бене Гессерит я утверждаю, что вижу перед собой Квизатца Хедераха, который станет одним из нас. Твоя мать тоже видела такую возможность, но она смотрела глазами матери.

Старуха замолчала, а Пол, понимая, что она ждет его ответа, хранил молчание. Наконец она сказала:

— Кем ты станешь, покажет будущее. Но в тебе что-то есть, это несомненно…

— Мне можно уйти?

— Разве тебе не хочется узнать, кто такой Квизатц Хедерах? —

спросила Джессика.

— Мне ведь сказали, что те, кто пытались это узнать, умирали.

— Я могу тебе намекнуть, почему их попытки не удались, — сказала Преподобная мать.

«Она говорит о намеках, значит, сама ничего толком не знает», — подумал Пол.

— Раз можете, так скажите!

— Он что, командует мною? — старуха улыбнулась, и лицо ее стало еще более морщинистым. — Ну что ж, это хорошо.

Пол почувствовал удивление — старуха говорит элементарные вещи. Неужели она думает, что мать его ничему не учила?

— Это и есть ваш намек?

— Мы здесь не для того, чтобы играть словами, — сказала старуха. — Ива сгибается под ветром, пока не разрастется и не встанет стеной на его пути. В этом ее предназначение.

Пол пристально поглядел на нее. Она сказала «предназначение», и он почувствовал, как это слово будто ударило по нему. Он ощутил вдруг в себе приступ злобы; глупая, пошлая старуха!

— Вы думаете, что я могу стать этим Квизатцем Хедерахом? — отчеканил он. — Вы сказали об этом, но вы ни одним словом не обмолвились о том, как я могу помочь своему отцу. Я слышал весь ваш разговор с моей матерью. Вы говорили так, будто мой отец уже мертв…

— Если бы мы могли что-либо предпринять для спасения твоего отца, то мы бы давно уже это сделали, — проворчала старуха. — Может, мы еще успеем спасти тебя. Это сомнительно, но возможно. Но для твоего отца уже ничего нельзя сделать. Когда ты поймешь мои слова и примешь их за непреложную истину, ты усвоишь урок настоящего Бене Гессерит.

Пол видел, как потрясли эти слова его мать. Он во все глаза смотрел на старуху. Как она могла сказать такое о его отце? Что заставляет ее так думать? В нем все кипело от негодования.

Но Преподобная мать уже обратилась к Джессике:

— Ты обучила его согласно пути — я вижу все признаки этого. На твоем месте я сделала бы то же самое — ну их к дьяволу, все правила!

Джессика кивнула.

— Теперь я предупреждаю тебя, — сказала старуха, — продолжай обучение, как начала. Внутренний голос подскажет ему свой путь безопасности. Положено хорошее начало, но мы не знаем, сколько всего ему еще понадобится… и что приведет в отчаяние.

Старуха подошла вплотную к Полу и посмотрела на него сверху вниз:

— Прощай, юноша! Надеюсь, тебе повезет. А если нет — что ж, мы еще и сами кое-что можем.

Она снова посмотрела на Джессику. Между ними мелькнула искра понимания. Потом она, не оглядываясь, вышла из комнаты, шелестя юбкой. И комната, и все, кто в ней находились, уже перестали быть предметом ее внимания. Но Джессика успела заметить слезы на ее морщинистых щеках. Эти слезы говорили об охватившем ее смятении больше, чем любые ее слова и поступки в этот напряженный день.