Чтение онлайн

— Думаю, прежде всего нам следует поинтересоваться, хочет ли Зуфир что-нибудь добавить к своему отчету о Свободных, — сказал герцог. — Зуфир?

Хават поднял на него взгляд.

— После моего главного отчета у меня возникло несколько вопросов экономического характера. Но главное, о чем я сейчас хочу сказать, — это то, что Свободные мне кажутся все более подходящими партнерами для сотрудничества с нами. Правда, в настоящее время они выжидают, желая узнать, могут ли они доверять нам, ведь они привыкли действовать в открытую. Они прислали нам в подарок костюмы собственного изготовления и карты некоторых пустынных

мест, окруженных укрепленными точками Харконненов. — Хават оглядел собравшихся. — Их данные кажутся мне вполне надежными, к тому же Свободные оказали нам значительную помощь в делах с судейством по изменениям. Они также прислали драгоценности для леди Джессики, спайс, ликер и лекарства. Мои люди как раз сейчас занимаются их обработкой. Похоже на то, что там никаких фокусов нет.

— Вам нравятся эти люди, Зуфир? — спросил один из сидевших.

Хават повернул к нему лицо:

— Дункан Айдахо говорит, что ими можно восхищаться. Пол посмотрел сначала на отца, потом на Хавата и спросил:

— У вас есть новая информация о том, как много на планете Свободных?

Хават перевел взгляд на Пола:

— По количеству еды и прочим фактам Айдахо установил, что общее число людей на стоянках, которые он посетил, — примерно десять тысяч. Их предводитель говорил, что управляет сьетчем из двух тысяч человек. У нас есть основания полагать, что подобных сьетчей очень много. Все они, похоже, преданы человеку по имени Льет.

— Это что-то новое, — сказал герцог.

— Возможно, это ошибка, сэр. Судя по некоторым данным, можно предположить также, что Льет — это местный парламент.

Один из сидящих за столом задал Хавату еще один вопрос:

— Это правда, что Свободные имеют дело с контрабандистами?

— Когда Айдахо был там, сьетч покидал караван контрабандистов, увозивших с собой на вьючных животных большой груз спайса. Они сказали, что им предстоит восемнадцатидневное путешествие.

— Это означает, что контрабандисты удвоили свою оперативность за этот период смуты, — сделал вывод герцог. — Вот вам и предмет для размышления. Нам не следовало бы проявлять слишком большое беспокойство по поводу кораблей, покидающих эту планету без лицензии, — так делается всегда. Но полностью выпускать их из поля нашего зрения тоже неразумно.

— У вас есть план действий, сэр? — спросил герцога Хават. Герцог посмотрел на Хэллека:

— Гурни, я хочу, чтобы вы возглавили делегацию, или посольство, как вам больше нравится, — чтобы наладить контакт с этими бизнесменами-романтиками. Скажете, что я не буду иметь с ними дела до тех пор, пока они не признают мой титул герцога. Хават только что установил, что взятки, которые они давали, и плата людям, помогавшим им в контрабандистских операциях, отнимали у Свободных в четыре раза больше средств, чем полагается по условиям контракта.

— А что, если слухи об этом дойдут до императора? — спросил Хэллек. — Он очень печется о своей выгоде, мой господин.

Лето улыбнулся.

— Мы будем открыто класть в банк на имя императора десятую часть прибыли и в соответствии с законом взимать с этой суммы налоги. Пусть об этом болит голова у Харконненов. А мы немного потрясем кошельки тех местных, кто разбогател при Харконненах. Больше никаких взяток!

Усмешка искривила губы Хэллека:

— Прекрасный и юридически законный удар. Хотел бы я

видеть лицо барона, когда он об этом узнает.

Герцог повернулся к Хавату:

— Зуфир, ты достал те конторские книги, о которых говорил?

— Да, мой господин. Их, конечно, нужно изучить детально, однако я просмотрел их на скорую руку и уже сейчас могу сообщить некоторые цифры.

— Тогда начинай.

— Харконнены получали отсюда десять биллионов солариев каждые триста тридцать стандартных дней.

У всех сидящих за столом вырвался единодушный вздох. Даже молодые адъютанты, чей вид выдавал скуку, выпрямились и обменялись многозначительными взглядами.

Хэллек пробормотал:

— Так просто они от такого богатства не откажутся.

— Итак, джентльмены, — сказал Лето, — не наивно ли после этого ожидать, что Харконнены могут спокойно уехать только потому, что им так приказал император?

Все согласно закивали.

— Нам нужно постоянно об этом помнить, — Лето повернулся к Хавату. — Теперь об оборудовании. Что они нам оставили?

— Полный набор — так, по крайней мере, записано в инженерной описи, заверенной судьей по изменениям, мой господин, — ответил Хават. Он протянул руку к адъютанту, и тот передал ему папку, которую Зуфир открыл и положил перед собой на стол. — Только там ни слова не сказано о том, что к непосредственному использованию готово меньше половины оборудования, да и оно находится в сомнительном состоянии. Считайте, что нам повезло, если оно проработает полгода.

— Этого следовало ожидать, — вздохнул Лето. — Каковы твердые цифры по основному оборудованию?

Хават заглянул в свою папку:

— Около 930 харвестерных фабрик могут быть присланы через несколько дней. В наличии около 6260 орнитоптеров, самолетов-разведчиков, погодонаблюдателей… Карриолов немногим меньше тысячи.

— А не дешевле было бы снова открыть торговлю с Союзом? — сказал Хэллек. — Тогда бы мы получили разрешение вывести на орбиту корабль Союза, чтобы использовать его как спутник определения погоды.

Герцог посмотрел на Хавата:

— Ничего нового в этом смысле, Зуфир?

— Мы должны заняться изучением других возможностей, — остудил пыл Хэллека Хават. — Агент Союза, собственно говоря, с нами и не торговался. Он лишь дал понять, что установленная цена для него неприемлема и останется такой вне зависимости от того, каким будет наше развитие. Наша задача узнать, почему это так, прежде чем мы снова с ним свяжемся.

Один из адъютантов Хэллека, повернувшись на своем стуле, выкрикнул:

— Это несправедливо!

— Справедливость? — Герцог строго посмотрел на него. — Кто говорит о справедливости? Мы установим свою справедливость. Это будет здесь, на Арраки. Жизнь или смерть! Вы сожалеете о том, что связали с нами свою судьбу?

И адъютант Хэллека ответил:

— Нет, сэр. Вы не можете отказаться от самой богатой планеты во Вселенной, и мне ничего не остается, как следовать за вами. Простите мне мою вспышку, но… — Он пожал плечами. — Каждый может ощутить горечь…

— Горечь — это я понимаю, — сказал герцог. — Но давайте не будем говорить о справедливости, пока у нас есть руки и не отнята свобода ими пользоваться. Может, еще кто-нибудь испытывает горечь? Забудьте о ней! Это совещание — дружеская встреча, каждый может высказать все, что у него на уме.