Дыроколы
Шрифт:
Но не тут-то было! Один из этой гоп-компании, востроглазенький такой с золотыми коронками во весь рот, откололся от остальных и давай шастать по лаборатории и всюду свой нос совать. Меня так и подмывало его исподтишка электрошокером шугануть, но поостерёгся. А он, видимо, и сам допёр, что перешёл все границы дозволенного, как-то сразу затих, стал невидён и не слышон. Ну, ладно, ушли они и всё у нас успокоилось.
Пошло два дня… И вдруг, прихожу я вчера утром в лаболаторию, а там уже околачивается этот золотозубый и с лаборантами лясы точит: то да сё. Видимо, пропуск
Не успел я порог переступить, а он ко мне, улыбка во весь рот, зубы так и сверкают.
— Так над чем вы сейчас работаете, уважаемый Иннокентий Петрович? — начал допытываться. А сам с подходцей и голосок такой елейный-преелейный.
— Будто вы сами не знаете, — отвечаю, — Над вашим же заказом — автоматизи рованной системой наведения на цель.
— А ещё над чем? — огорашивает он меня.
— В каком смысле? — выкатываю я удивлённые глаза.
— В смысле ваших с профессором Пробойниковым самостоятельных разработок!
Представляешь, Рома, я даже похолодел. Ну думаю, началось! Никакой он ни чиновник из минобороны… Он из КГБ! Кто-то всё же пронюхал о нашем изобре тении и стуканул куда следует. Они и зашевелились. Слава Богу, что ты "дыро кол" из лаборатории вовремя унёс… Просёк я это дело и пошёл в несознанку.
Спрашиваю его:
— С чего вы взяли, дорогой товарищь, что наша лаборатория занимается разработкой тем, не санкционированных Учёным советом?
— Да так… — отвечает, — Есть некоторые признаки…
— Это какие же?
— Да вот, извольте: за последний месяц лабораторией израсходовано электроэнергии втрое против обычного! На протяжении многих лет были практически одни и те же показатели, а за последние пол-года вдруг бац — и возросли! Чем это обьяснить?
Представляешь, он, проходимец такой, показания всех наших электросчётчиков снял и проанализировал, а мы с тобой до этого и не додумались… Что делать? Я давай выкручиваться:
— Ах, это… — говорю, — просто в интересующий вас период времени из параллельной лаборатории приносили на испытание готовую продукцию. Своего стенда у них нет, вот они по договорённости к нам и зачастили… Отсюда и перерасход электричества…
— А как это можно проверить? — скис комитетчик.
— Да по журналам! — отвечаю, а сам рад-радёшенек, ведь всё так и было, помнишь? — В них всё зафиксировано, всё отражено.
Он ничего не сказал, молча повернулся и ушёл проверять мои слова. Вернулся через час мрачнее тучи.
— Я всё проверил, Иннокентий Петрович, — говорит, — Приношу вам моё глубочайшее извинение за легкомысленное и оскорбительное подозрение…
А сам так и сверлит меня глазами. Мне совсем плохо стало: где это видано, что бы комитетчики перед кем-нибудь когда-либо извинялись?
— Да ладно… — отмахнулся я, — мы люди понятливые — служба есть служба!
А сам нутром чувствую, не верит он мне ни на грош.
Ушёл он, а я сказался больным и на выход. Помчался на Главпочтамп, благо что до него пара остановок на трамвае. Ну, думаю, сейчас телеграфирую Ромке про все дела! Предупрежу отпуск ника, что бы был в курсе.
Но чувство тревоги не проходит… Точно пасут! Нет, так дело не пойдёт! Если сейчас отправлю телеграмму с предупреждением, то выдам нас обоих с головой. Тогда за нас возьмутся всерьёз, и уже без сантиментов! Тут-то я и решил, что поеду к тебе лично, а в телеграмме отстучу ничего не значащую, нейтральную информацию… Так и сделал, сдал бланк приёмщице. Специально выбрал ту, что сидела ближе всех к витринному окну. Затем вышел на улицу и направился к станции метро. Но это понарошке… На самом же деле, пройдя метров сто затесался в толпу, спустился в подземный переход, перебежал на противоположенную сторону проспекта и быстрым шагом вернулся назад, к почтампу.
Поспел во время!
Укрывшись за газетным киоском, я через стекло витрины увидел, как к "моей" приёмщице подошли "два молодца, одинаковы с лица" и засветив малиновые книжицы, о чём-то стали распрашивать. Девушка порылась в стопке бланков ещё не отправленных телеграмм и протянула им одну из них. Явно мою!
Комитетчики быстро ознакомились с содержанием текста и вернув бланк, вышли наружу. Я — за ними. Свернули они в переу лок, я из-за угла наблюдаю. И не ошибся! Там стояла на обочине чёрная "Волга". Мои поднадзорные подошли к ней, склонились к преоткрывшемуся окошку и коротко переговорили с тем, кто сидел рядом с водителем.
Я его хорошо рассмотрел, это был…мой знакомый с золотыми зубами! Сечёшь, Рома? Я развернулся и ходу оттуда, прямиком на вокзал. Взял у пере купщиков билет, всю ночь без сна провалялся на полке, а в пять утра, когда при ехал, не стал даже автобуса дожидаться, пешком пошёл. Мне повезло, подобрала попутка, рыбаки из города подбросили почти что до самой твоей деревни.
Я к тебе заходить не стал, боялся что за мной всё ещё могут следить… Факт нашей встречи нельзя афишировать ни перед кем! Я по низам огородами подался сюда, помня по прошлому году, когда отдыхал тут с тобой, что это твоё самое любимое место для купания, и стал ждать… Вот ты и пришёл…
Пока Кеша рассказывал мне свою эпопею, я успел полностью одеться. Осталось только зашнуровать красовки. Я присел на траву и не оборачиваясь горячо поблагодарил чужого друга. А что мне ещё оставалось? Его информация про фиксатого комитетчика насторожила меня. Если учесть, что в охоте за "дыроколом" нападение на меня организовал тоже фиксатый, то почему бы не предположить, что это одно и то же лицо?
Сообщить Кеше про нападение на меня или не стоит? Лучше не надо! Рано или поздно я уберусь из этого мира, а друзья останутся. Они и так будут ломать головы, с кем же на самом деле разговаривал Кеша на реке. Ведь здешний Пробойников от этой встречи точно откажется. К чему усложнять им жизнь, она у них и так складывается не ахти! Поэтому я поднялся с травы и просто поинтере совался: