Дыроколы
Шрифт:
— Ну так взял бы и купил! У него видать денег — куры не клюют!
— И я ему о том же… А он отвечает, что купил бы с удовольствием, но, мол, вещь не нашенская, заграничная, в Союзе таких не делают и не продают… А этот жмот зажал, ни одолжить, ни продать не хочет…
— А у этого дырокол откуда?
— Откуда-откуда…Он же учёный, по загранкам мотается, вот и прикупил за бугром. Ты глянь на его прикид! Джинсы, ветровка и "красы"- тоже оттуда…
— Кончайте бакланить, пацаны! — вскричал вдруг "дембель", — Лучше секите, сколько у
Услышав эти слова, я чуть было не заржал. Уж кто-кто, а я отлично знал, какая мизерная сумма была при мне с утра: пять штук десяток, один полтинник, три сотни и пятисотрублёвая купюра, не считая мелочи. По нынешней жизни — весьма скромно! Кстати, всё это до получки, а она через неделю, не раньше…
Однако на "дембеля", роящегося в моём портмане, сумма произвела неиз гладимое впечатление. Веки я держал полу-прирытыми, поэтому не увидел, а ско рее почувствовал, как у него задрожали руки и пересохло в горле при виде моего "богатства".
"Умник" тоже слетел с катушек, увидев содержимое кошелька. Голос у него стал ещё противнее и всё время срывался на визг.
— Нет, ты только позырь, Бердяй, сколько тут бабла! — сунул "дембель" портмане под нос главарю, — Тут и чирики, и полташ, и стольники… А это что такое? Мама мия! Полтыщи! Да я отродясь столько деньжищь в руках не держал!
— Деньги какие-то не такие… — засомневался "умник".
— Ну и что?! — окрысился на него "дембель"
— Брось! — вдруг распорядился Бердяй-главарь.
"Дембель" так и застыл с открытым ртом, не поверив своим ушам. Разве можно вот так взять и бросить деньги, пусть даже они на себя не похожи. Он встал молчаливым истуканом, не зная что ему делать, кого слушать.
— Брось, кому говорят! — разозлился Бердяй, — Это валюта! Хочешь статью за валютные махинации? Запомни, подрыв экономической мощи государства корается достаточно сурово. Могут и вышак вломить! Тебе оно надо? Брось!!!
"Дембель" не сдавался. Опомнившись, он стал яростно возражать.
— Ты что, Бердяй, какая валюта? На деньгах везде по русски написано: " Десять рублей", "пятьдесят", "сто"…Чирики, правда, не красные, а какие-то серо-зелёные… И вместо картавого на них башни, мосты и плотины нарисованы… И полтинник другой, и стольники… Про пятихатку не знаю — в жизни никогда не видел… Но они русские, понимаешь?
— Брось, дурак! Это фальшивые женьги! И сам погоришь, и нас всех за собой потянешь. За изготовление, сбыт и хранения фальшивок в особо крупных размерах — тоже вышак ломят!
Он выхватил портмане из рук приятеля и со злостью запулил в крапиву, паршивец.
— Да ладно, ладно! — примирительно поднял руки "дембель" и вдруг снова пнул меня в бок. Я подумал, что мой счёт к нему возрос вдвое…
— И куда эта гнида дырокол спрятала?
— А ты приведи его в сознанку и сам спроси, — посоветовал с ухмылочкой главарь.
— И спрошу! — пообещал "дембель", —
— А я чего? — согласился "умник", — Мне не западло! Счас он у меня как миленький вскочет и запоёт!
От его зловещего обещания у меня мурашки побежали по телу. Что он, садист, ещё такого удумал? Что собирается сделать?
Я испустил слабый стон, приоткрыл глаза и слегка повернул голову в сторону говорившего. Собственно, мне были видны только его ноги, обутые в растоптанные кирзовые сапоги сорок пятого размера. Главарь и его шестёрка стояли босиком. Я спохватился вовремя, потому что "умник" уже занёс ногу для удара, который нацелил ни куда-нибудь, а в голову. Если его сапожище приложит ся к моей бедной черепушке, то она непременно треснет!
Медлить было нельзя!
Я перекатился на бок, перехватил тяжёлый сапог на лету и резко крутанул ступню против часовой стрелки. Раздавшийся хруст и вслед за ним утробный вой прозву чали для меня самой лучшей музыкой на свете."Умник" рухнул на тропинку как подкошенный. Одновременно с его падением я вскочил на ноги.
Всё произошло настолько быстро и неожиданно для шайки-лейки, что парни растерялись, не зная что предпринять. Пока "умник" с воем катался по краю обрыва, придерживая руками вывернутую ступню, а главарь с шестёркой в изумлении пялились на него, я выбросил вперёд правую раскрытую ладонь и крепенько приложил её основание к носу Бердяя, превращая его в толчёную картошку. Одновременно я нанёс "дембелю" удар по шее подъёмом левой ноги. Правда бил в пол-силы. Так, что бы тот остался жив, но запомнил, как опасно пинать незнакомых мужчин по рёбрам…
Главарь, размазывая по лицу кровь, сопли и слёзы, отлетел на пару шагов и задом шлёпнулся на тропинку рядом с "умником". "Дембель", охнув, грохнулся боком ему на колени. Все трое закопошились, повизгивая от страха…
Я навис над ними грозным богом Возмездия, но в эту минуту за спиной у меня затарахтел мотоцикл. Я оглянулся. От деревни к оврагу поднимая клубы пыли на "Урале" с коляской катил… капитан милиции! Он был низенький, пухленький и чем-то напоминал участкового Анискина в исполнении киноартис та Жарова. Налётчики, позабыв про болячки, вскочили на ноги слово ваньки-встаньки.
— Атас, участковый!
— Сматываемся, мусор!
— Легавый нарисовался, рвём отсюда!
Они дружно скатились в овраг и исчезли в кустах. Треск ветвей доносился до меня секунды три-четыре, потом всё стихло. Убежали! Я с ухмыльнулся им вслед и обернулся к участковому.
Мотоцикл тем временем свернул с дороги и на малой скорости подкатил ко мне. Меня удивила форма капитана. Она у него была отчего-то старого образ ца, каккую только в кино и увидишь. Сейчас, насколько я знал, работники милиции при исполнении выглядят несколько иначе. Впрочем, в наше время всеобщего наплевательства, нововведения по линии МВД, возможно, ещё не докатились до этого медвежьего угла…