Чтение онлайн

Излишним же на корабле за их службу платили. Они хранили верность не роду Эмпиреанов, а деньгам, которые получали от них за свои услуги. Поэтому их называли «наемными работниками». Именно они должны были сопроводить меня ко двору.

– Самая мощная техника, Немезида, находится в руках грандства, – объяснила мне матриарх на прошлой неделе. – У нас есть звездолеты и планетарное оружие, поэтому мы – настоящее правительство, объединяющее звездные системы. Мы – это империя.

Я знала, что большая часть обитаемых планет не слишком-то подходит для гуманоидов. Лишь малая их часть находилась на самообеспечении, остальным же требовались внешние ресурсы, доставка которых контролировалась

грандством, как и нужная для этого техника. Чтобы выжить, излишние вынуждены были наниматься на работу к грандам.

Люди замолчали, едва мы с матриархом вошли в коридор. Разрозненные группки наемных работников уставились на нас так, словно мы были сказочными персонажами. Я, в свою очередь, во все глаза смотрела на них.

Все они, кроме самых молодых, как и Сутера ню Эмпиреан, демонстрировали разнообразные физические дефекты, вызванные условиями жизни на планетах и воздействием нефильтрованного солнечного света: пятна на коже, складки, именуемые морщинами, отвратительный избыток или такой недостаток плоти, что явственно проступали кости. У всех наемников на головах были тонзуры: выбритые круги на самой макушке, обрамленные волосами, будто короной. Выглядело это довольно забавно, особенно у длинноволосых женщин, многие из которых заплетали косы и укладывали их вкруг искусственной лысины.

Тонзура была обязательным требованием для желающих наняться на службу к имперским грандам. Она означала, что человек обратился в веру благородных, гелионизм, ну или, по крайней мере, сделал вид. Тем, кого нанимали на работу, на тонзуру наносили татуировку с печатью хозяина, так называемую сигиллу, которая сохранялась до конца действия контракта.

Нечто в их взглядах на нас говорило мне, что эти люди не испытывают к нам ни малейшей привязанности. Под давлением технологической монополии грандства они вынуждены были отказаться от привычной жизни, принять чужую религию и служить, чтобы выжить. Я напомнила себе, что все эти люди были просканированы на наличие сепаратистских наклонностей и не представляют опасности. Сепаратистами называли жителей тех планет, которые полагали, что им лучше освободиться от власти империи, и выступали против запрета на образование. Сепаратизм являлся государственной изменой, и никого, обладающего подобными настроениями, к наследнице рода Эмпиреан и близко бы не подпустили.

Тем не менее команда не поклонилась нам и не опустилась на колени. Они стояли и молча смотрели, пока матриарх, в свою очередь, осматривала их. Кое-кто с тревогой покосился на челядь, несущую мои вещи. К челяди излишние вообще относились крайне неприязненно.

– Приветствую всех и рада вас видеть. Продемонстрируйте мне свои сигиллы. – Матриарх благосклонно, хотя и несколько натянуто улыбнулась. – Пожалуйста, – добавила она после некоторой заминки.

Похоже, это слово далось ей нелегко. В своей крепости ей никогда и никого не приходилось просить.

Излишние наклонили татуированные головы с печатью Эмпиреанов: солнце, встающее из-за горизонта планеты. Я заметила, что многие стиснули при этом кулаки и сжали челюсти. Пока матриарх проверяла сигиллы, некоторые из работников переглянулись. По спине у меня пробежал холодок. Отчетливо повеяло возмущением.

Раньше я немало удивлялась тому, что матриарх наняла излишних в качестве моего эскорта в Хризантему. Это были ненужные хлопоты, на мой взгляд. В конце концов, живые люди вообще не требовались. Компьютеры сами прекрасно управлялись с кораблем и навигацией, они могли даже починить звездолет и самих себя. Компьютеры и роботы использовались для войн, для создания новых лекарств, для всего на свете. Вот почему людям не требовалось знать, как те

работают и какие научные явления за этим стоят. Система давно перешла на самообеспечение.

– Мы используем труд наемных работников, Немезида, именно потому, что они опасны и дорого обходятся, – объяснила матриарх. – Власть над машинами принадлежит нам по праву. Власть над челядью естественна, если ты достаточно богат, чтобы позволить себе их купить. Но власть над излишними, над теми, чья преданность оплачена деньгами и кто служит тебе против своего желания и наклонностей… Это самая опасная и трудно предсказуемая власть из всех. Свита из наемников, сопровождающих тебя в Хризантему, будет лучшим свидетельством силы нашей семьи. Если ты явишься ко двору без них, то пойдет слушок, что мы не в состоянии себе их позволить или, что еще хуже, не в состоянии их контролировать. Как только тебя представят императору, ты сможешь их уволить…

Наконец, матриарх завершила осмотр.

– Благодарю вас. Уверена, все вы хорошо послужите моей дочери, – сказала она, потом обернулась ко мне и протянула руки. – Будь осмотрительна, дочь моя. Удачного тебе пути сквозь субпространство. И постарайся выжить.

Я опустилась на колени и прижала костяшки ее пальцев к своим щекам.

– Постараюсь… – ответила я и запнулась, не в состоянии выговорить чуждое слово. – …матушка, – добавила напоследок.

На долю секунды мои зрачки встретились с острым взглядом матриарха. Наш заговор пришел в движение. Затем мы церемонно простились друг с другом.

Наемники расступились, давая мне пройти на арендованный корабль. Приставленная ко мне челядь тащила за мной баулы с одеждой и прочим, что могло понадобиться Сидонии Эмпиреан во время путешествия и пребывания в Хризантеме. Если бы не мой обостренный слух, я вряд ли расслышала бы фразы, которыми обменялись излишние после того, как шлюз был задраен.

– Какое суровое прощание, – сказал один. – Не похоже, что она будет сильно скучать по дочке.

– Я же говорил тебе, что голубая кровь холодна, – ответил второй. – После нескольких веков генных модификаций они разучились чувствовать, как нормальные люди.

Я ничем не выдала, что слышала их диалог, хотя слова едва не вызвали у меня улыбку. Что удивительно, учитывая факт отсутствия чувства юмора. Самое же смешное заключалось в том, что эти существа даже не представляли, до какой степени холодна и генномодифицирована я на самом деле.

Теперь у меня было только две цели в жизни: обмануть весь свет, убедив его, что я – Сидония, и не умереть при этом.

Все путешествие я провела в своем отсеке вместе с челядью, вновь и вновь повторяя то, что узнала об императорском дворе. Все время представляла, как Дония беспокойно ходит из угла в угол своей комнаты, ожидая момента, когда звездолет вынырнет из субпространства и я смогу послать ей весточку.

Я притворялась, что сплю по восемь часов, как делала бы она. Ела ровно столько, сколько ела бы она. Приходилось постоянно подавлять потребность двигаться и упражняться. Легко было не думать о зарядке, в ту пору, когда я страдала от слабости, спровоцированной мускульной деградацией. Теперь же мне казалось, что я вот-вот взорвусь от распиравшей меня энергии. Однако я не решалась потакать этим желаниям, опасаясь свести на нет всю работу.

Сидония рассказывала мне, что космос – необъятен, но до сих пор я не понимала насколько. Мы двигались в субпространстве с невероятной скоростью, наше путешествие длилось уже несколько недель, но мы пересекли лишь крохотную частицу известной людям вселенной. За иллюминатором темнела беззвездная пустота.