Дьяболик
Шрифт:
– Излишним? – потрясенно повторила я.
Неужели сенатор действительно спятил?
– Ему что, жить надоело?
– Этот имбецил, – скривилась матриарх, – уверил себя, что сможет заставить императора изменить свое мнение. Думал, если худшие опасения того сбудутся и излишние примутся строить собственные звездолеты, правитель согласится на то, что и грандству нужно последовать их примеру и создавать новые корабли. Он надеялся, что император оценит его идею, – матриарх горько усмехнулась. – Разумеется, он просчитался. Император
Я резко выдохнула.
– Госпожа, сенатор представляет опасность для вас всех. Разрешите мне…
– Нет, ты не должна его убивать! – Она вскочила на ноги. – Разве тебе не понятно, что уже поздно? Над нашими головами уже занесен карающий меч. Все кончено. А мне, как обычно, придется за ним разгребать. – Прерывисто дыша, она закрыла глаза. – Нам остается лишь ждать. Что бы теперь ни произошло, мы с тобой должны защитить мою дочь. Любой ценой.
– Именно любой, – согласилась я.
Если для этого мне придется тайно вывезти Донию из крепости, я так и сделаю.
– Ничего ей не говори, – матриарх сжала мое запястье. – У нее скоро очередной форум и не должно быть камня на сердце. Если она покажется остальным неосведомленной о произошедшем, сведения об этом через детей просочатся к их родителям. Если же она будет знать, что с нами случилось, то не сможет никого обмануть. У Сидонии множество достоинств, но умение лгать в их число не входит.
Я медленно кивнула. Наивность Донии – ее единственная защита. Неведение защитит ее даже лучше меня.
– Я ей ничего не скажу, – заверила я матриарха.
Дония – плохая лгунья. Зато я, на ее счастье, – прекрасная.
Когда я вернулась в нашу комнату, Сидония приподняла голову и потерла сонные глаза.
– Что-то случилось, Немезида?
– Ничего, – спокойно ответила я. – Мне не спалось, и я отправилась поупражняться.
– Смотри, – зевая сказала она, – не потяни какую-нибудь мышцу.
– Такого со мной не случится, – изогнула я губы в улыбке. – Спи.
И она послушно погрузилась в свою невинную дремоту. Я же всю ночь не сомкнула глаз.
Следующий ход императора последовал незамедлительно.
В тот день меня позвали в покои матриарха, что случалось довольно редко. Она почти никогда не обращалась ко мне напрямую, поэтому вызов меня встревожил. Матриарх лежала на своей гравитационной кровати, в то время как роботы-косметологи подкрашивали отросшие седые корни волос и разглаживали морщины на лице. На первый взгляд матриарху можно было дать лет двадцать пять. «Фальшь-молодость», вот как это называлось. Истинный возраст выдавали глаза. Никто из действительно молодых людей не смог бы так на меня посмотреть.
– Немезида, я натерлась опиатом. Возьми и ты, если хочешь.
Предложение меня удивило. У ее локтя стояла склянка. Опиат представлял собой лосьон, который втирали в кожу.
– Это будет пустой тратой дорогого снадобья.
Матриарх раздраженным жестом оттолкнула щуп робота.
– Ах да! Вы, дьяболики, слишком быстро метаболизируете наркотики. Тебе никогда не познать острых ощущений, которые дарит дурман.
– Как не познать и горечь смертоносного яда, – заметила я.
Несколько секунд она изучающе смотрела на меня, подперев кулаком острую скулу. Из-за наркотика ее зрачки превратились в две крошечные точки, а манеры сделались развязными, что для этой особы было нехарактерно. Я напряженно ждала, когда она скажет, зачем посылала за мной.
– Тем хуже для тебя, что ты не можешь этого испытать, – произнесла она наконец, опустила палец в лосьон и потерла запястье. – Но подозреваю, что совсем скоро он тебе потребуется так же, как и мне.
– Почему?
– Император приказал отправить мою дочь в Хризантему.
Дыхание перехватило, словно меня ударили в солнечное сплетение. Пару секунд я слышала только стук собственного сердца, громко отдающийся в ушах.
– Что? – прошептала я. – Он приглашает ее ко двору?
– О, именно так они обычно и делают, – с горечью проговорила матриарх. – Мои родители прогневили его, тогда он казнил моего брата. Император редко наносит прямые удары. Несомненно, это влияние его стервы-матушки. Грандесса Циния считает, что плевок в душу наносит больше урона…
Я, не отдавая себе отчета, одним прыжком пересекла комнату и схватила матриарха за плечи. Она, конечно, была покрепче Сидонии, но для меня это ничего не меняло, я могла легко раздавить ее.
– Сидония никуда не поедет, – прорычала я, чувствуя, как в сердце разрастается темный, ледяной гнев. – Я убью вас, если вы отправите ее на смерть.
Не обращая внимания на мою угрозу, она с любопытством прищурилась.
– У нас нет выбора, Немезида. Он требует, чтобы Сидония прибыла ко двору не позднее, чем через три месяца. – Ее губы дрогнули в слабой улыбке, она протянула руку и своими длинными пальцами потрепала меня по щеке. – Поэтому вместо нее я намереваюсь отправить в Хризантему тебя. Ты станешь Сидонией Эмпиреан.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы уяснить смысл ее слов, но они все равно выглядели полным бредом.
– Что-что?
– Ты выглядишь такой изумленной! – Матриарх расхохоталась ломким смехом, но булавочные головки ее зрачков не мигая смотрели на меня. – Может, повторить?
– Вы отправите меня?
Я потрясла головой. Никогда не питала нежных чувств к этой женщине, но всегда считала ее умной. Точнее, разумной.
– Вы действительно думаете, что кто-то может принять меня за Сидонию?