Двое
Шрифт:
— О Господи! — выдохнула Анни.
Она почувствовала облегчение от того, что отца ждет квалифицированная помощь, а значит, есть надежда на лучшее. Но в то же время она испугалась: вдруг ничего не получится. Кроме того, ей совсем не хотелось слушать то, что говорил отец о Заке и о ней. Анни быстро встала со стула.
— Не волнуйся, папа, — пробормотала она и, наклонившись, поцеловала его в щеку. — Все будет хорошо. Я еще зайду к тебе попозже.
Он был так слаб и бледен, что сердце ее сжалось и глаза снова наполнились слезами.
Неожиданно чьи-то сильные руки заключили ее в объятия, и Анни догадалась, кто это. Не в силах больше сдерживаться, она повернулась и прижалась лицом к груди Зака. Ей как никогда нужна была сейчас поддержка, утешение…
Обняв Анни, Зак пошел с ней по коридору. Она покорно дала себя увести в уединенный холл, где они сели на небольшой диванчик. Анни беспомощно уткнулась в плечо Зака и наконец расплакалась. Вокруг не было ни души, и она дала волю слезам, а Зак только крепко прижимал ее к себе одной рукой, а другой гладил по голове.
Он ничего не говорил ей, и Анни испытывала к нему за это благодарность. Зак понимал, что ей необходимо выплакаться. Его молчаливое присутствие и дружеская поддержка значили больше, чем любые слова. Да и какими словами он смог бы утешить ее? Понемногу Анни стала приходить в себя. Когда она почти совсем успокоилась, Зак предложил:
— Пойдем, я угощу тебя кофе и, может, ты съешь что-нибудь.
Она покорно кивнула.
— Только я сперва умоюсь.
— Туалет здесь за углом. Я подожду.
Зак помог ей подняться и только тогда отпустил ее из своих объятий.
— Спасибо, — пробормотала Анни, она искренне была ему благодарна.
Хорошо, что он оказался здесь именно в тот момент, когда ей нужно было опереться на чье-то плечо, чтобы преодолеть растерянность и волнение. Смешно, что именно Зак утешал ее сейчас, подбадривал. Ведь его задача как раз состояла в другом — использовать ее подавленное состояние в своих целях. Почему же у нее все время такое чувство, что у Зака не лежит душа к тому, чем он занимается по долгу службы? Так ей казалось и тогда, на ферме, и особенно сейчас. Разве стал бы другой чиновник на его месте возиться с ней, сочувствовать?
Она умылась и привела себя в порядок. Посмотрев в зеркало, она с трудом узнала себя: тревожный взгляд, синяки под глазами, скорбное выражение лица. Анни приказала этому изображению исчезнуть, но потребовалось немало усилий, чтобы взять себя в руки. Через некоторое время она, однако, уже выглядела хотя и усталой, но уверенной в себе женщиной и осталась довольна собой.
Одобрительный взгляд Зака, когда она подошла к нему, свидетельствовал о том, что она не была субъективна в оценке самой себя.
— Похоже, тебе значительно лучше, — сказал он.
— Так и есть, — уверила его Анни. — Ты обещал накормить меня и напоить
— Туда. — Он кивком указал в конец коридора. — Кафетерий там.
Они молча направились в кафетерий. Запах кофе и еды, звон посуды и голоса посетителей подействовали успокаивающе на Анни, и она наконец расслабилась. Зак подвел ее к застекленным витринам с закусками, и она выбрала себе пару сандвичей и кофе. Он быстро расплатился, и Анни даже не пришло в голову протестовать. В обычной ситуации она ни за что бы не позволила едва знакомому человеку платить за нее, но сейчас ей это казалось вполне нормальным. Зак вел себя с ней как хороший друг, понимающий ее тревоги и знающий, как помочь ей, и она чувствовала себя рядом с ним спокойной и уверенной в себе.
За столом Зак сел напротив Анни, поставил свой кофе и внимательно посмотрел на нее. Ее недавняя растерянность и слезы поразили его — он-то считал ее очень сильной женщиной, неспособной на подобные эмоции в присутствии чужого человека. Его чрезвычайно растрогало ее неожиданное доверие к нему, однако чувствуя себя виновным в происшедшем, Зак держался настороже: Анни уже вполне оправилась от потрясения и ее настроение может в любой момент измениться.
— Ты, наверное, голодна, — заметил он, наблюдая, как Анни ест с аппетитом. — Если захочешь еще что-нибудь, скажи.
Анни промолчала и продолжала есть, почти не глядя на него. Что она может сказать ему? Какой может быть разговор, пока он не объяснится с ней.
— Анни, послушай, — начал он осторожно. — Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею о случившемся. Я не желал ничего дурного…
— Я знаю, — прервала она его извинения, грустно усмехнувшись.
Зак все же чувствовал себя не в своей тарелке.
— Я могу еще что-нибудь сделать для тебя?
— Ты уже и так все сделал, Зак.
Ему показалось, что она произнесла это с некоторой долей сарказма, но, может, он и ошибся. Трудно сказать, что именно она имела в виду, но ее слова укололи Зака. Анни снова принялась за свой завтрак с явным аппетитом, хотя Заку не хотелось есть совсем, он просто заставил себя жевать свой пирог. Он вообще не знал, что делать. Правильнее всего было бы встать, еще раз извиниться и уехать в такси на ферму Аквиларов, чтобы спокойно дожидаться машины из проката. Но он посмотрел в глаза Анни и увидел в них вновь возникшую тревогу и беспокойство. Это заставило его изменить свое решение.
— В чем дело? Я вижу, тебя что-то беспокоит. Думаешь, не справишься теперь? — поинтересовался он.
— Все будет нормально. У нас бывали и худшие времена, поверь. Но мы преодолели все невзгоды.
Зак понимающе кивнул, но заметил, что взгляд Анни стал еще напряженнее.
— Есть проблемы?
— В общем-то да, — призналась неожиданно Анни. — Боюсь, что на лечение не хватит страховки.
Зак удивленно взглянул на нее, не понимая, почему вдруг Анни разоткровенничалась.