Чтение онлайн

 — А дальше, — говорю, — Евдокия Климентьевна, его мама, свела сына к себе на завод. Она была работницей «Электросилы».

 Алёша не отступался:

 — А потом?

 — На заводе, — говорю, —

парнишка сказал, что хочет стать слесарем.

 — А почему слесарем? А не фрезеровщиком, не токарем, не строгальщиком... почему?

 Я сказал то, что знал от Николая Николаевича. Слесарем был его отец. Понемножку и маленького сына подпускал к тискам. Так что Коля Русаков, идя с матерью на завод, уже знал, чего хочет. Да и память отца, который рано умер, хотелось мальчику уважить...

 Между тем Октябрьский праздник продолжался.

 Зазвучал оркестр — и мы все трое опять повернулись к экрану телевизора.

 На площадь вступали колонны рабочих.

 Заколыхалось и развернулось на ветру знамя Ленинграда. На бархатном, с золотым шитьём полотнище красовались четыре ордена и звёздочка города-героя.

 Наш город — ветеран гражданской войны, герой Великой Отечественной и в то же время — неутомимый труженик. Боевой его подвиг и трудовая доблесть и отмечены высокими правительственными

наградами.

 Знаменем недолго пришлось любоваться: пронесли мимо.

 Но вот оно вновь на экране.

 Теперь знаменосец шёл как бы прямо на нас. Через плечо у него — широкая лента.

 Красиво и торжественно.

 Не берусь сказать, кто из нас первым разглядел знаменосца: Алёша, Саша или я. Воскликнули в один голос:

 — Да это же дядя Русаков! Николай Николаевич! Он, он... Ему доверена честь возглавить колонны, прошагать со знаменем Ленинграда.

 И мальчики, повскакав, замахали перед экраном руками.

 — Мы здесь! — кричали они. — Николай Николаевич, мы здесь, посмотрите! Вот Сашка, а вот я — Алёша! Видите, видите?

 Русаков, конечно, не мог нас ни увидеть, ни услышать. Так уж устроен телевизор.

 Но мальчики, увлёкшись, забыли об этом.

 — Увидел нас, увидел! — обрадовались они. — С праздником вас, Николай Николаевич!

 Я не стал их разочаровывать.

 «Пусть, — думал я, — техника ещё не во всём совершенна. Но разве это может помешать настоящей дружбе?»