Чтение онлайн

— Вот привалила работенка, — мрачно жуя нижнюю губу, вымолвил Погодин. — Неловко оно как-то безоружных резать. Все же люди они, а тут будто скотину… Кабы это в бою, в горячке, вроде и ничего бы. А тут грех на душу берем, отольется еще потом, как пить дать…

— А ты как Бумбараш, не в человека стреляй, а во вредное нашему делу донесение, — нервно хохотнул, непроизвольно дергая щекой Бал.

Брат лесника Шайбанова Джамал изо всех сил старался казаться спокойным. На самом деле ему было очень страшно. И зачем только он напросился сопровождать брата в эту поездку. Захотелось побывать в райцентре. Ничего себе побывал. Как бы еще ноги унести теперь отсюда подобру-поздорову. Всех задержанных небрежно перевязав раненых и наскоро перетянув резиновым жгутом простреленную

ногу кусавшего губы от боли Вахаба, согнали в поросшую густой зеленой травой лощину, чуть поодаль время от времени зорко поглядывая на пленников, устроились два жутковатого вида гаска. Они ничем не походили на виденных раньше Джамалом русских солдат, те были мелкорослы, неуверенны в движениях, в лицах отчетливо читалась безысходная усталость и страх. Эти были даже на вид другими, сильными, уверенными в себе, смотрели с веселой злостью прямо в глаза, не пряча, не отводя взгляд. Совсем другие, непривычные русские. От осознания этой неправильности становилось еще страшнее. Куда мы попали? Во что влипли? Ведь не было никаких разумных причин с ними так обращаться. В машине ехали уважаемые люди, документы у всех в порядке, при обыске ничего не нашли. Почему же солдаты ведут себя так нагло, будто взяли их в плен после долгого боя и теперь имеют право сделать с ними что угодно?

— Эй, русские! — окликнул бойцов, пытаясь завязать разговор, общительный Карим. — Курить есть?

— Бамбук кури, обезьяна, — пренебрежительно сплюнув, заявил в ответ круглоголовый крепыш с измазанным потеками зеленой краски лицом.

— Зачэм так сказал! — возмутился водитель.

— Хлеборезку завали! — лениво отозвался разведчик. — Или зубы жать стали. Так сейчас быстро поправим…

— Что с нами делать будете? Командир что сказал?

— Смолить и к стенке ставить, что же еще! — издевательски захохотал солдат. — Бабу отдерем во все дырки, а мужикам головы отрежем! Мы все-таки оккупанты, или где?! Сам понимать должен!

Второй разведчик радостно гоготнул, вторя напарнику, и скорчил зверскую плотоядную рожу в ужасе шарахнувшейся за спины мужчин Хеде.

"Не убьют! Раз так шутят, значит, не убьют! — с облегчением подумал Джамал. — Хотели бы убить, не говорили!" Однако, когда прибежал от коровника запыхавшийся солдат, передав часовым, что задержанных срочно требует к себе командир, колени юного чеченца предательски ослабли, а тело забила крупная дрожь. Ничего хорошего от предстоящего разговора он не ожидал.

— А эту дохлятину как, на себе что ли переть? — недовольно проворчал один из разведчиков ткнув стволом в сторону хрипло с натугой дышащего Асламбекова.

— Нет, командир сказал этого здесь оставить и охранять.

— Ладно, хоть так… — буркнул себе под нос солдат.

А Джамала вновь пронзила игла дурного предчувствия, холодной смертной тоской повеяло вдруг, будто набежавшая туча закрыла ярким летним днем ласковое теплое солнце.

Командир гасков говорил коротко и резко, будто через силу роняя с губ жесткие рубленые фразы.

— Получен ответ на наш запрос из поселковой милиции. Ни к кому из вас у них претензий нет, так что задерживать вас и дальше смысла не вижу. Вы оказались в зоне проведения специальной операции. Водитель, — русский остро глянул на потупившегося Карима. — Не выполнил требование об остановке. Этим и вызван происшедший инцидент. После можете обжаловать мои действия в суде или где хотите, а сейчас я вас больше не задерживаю. Можете возвращаться в село.

— А как же раненые, офицер! — возмущенно выкрикнул Ибрагим Исмаилов. — Амир не может сам передвигаться, да и Вахаб еле ходит. Как мы дойдем с ними до села.

— За ранеными с минуты на минуту прибудет вертолет, который доставит их в военный госпиталь. Поэтому раненые останутся здесь, — сморщившись как от попавшей на язык кислятины, выговорил русский.

— Тогда мы тоже останемся, — окончательно осмелев, крикнул Ибрагим. — Мы не бросим своих земляков.

— Вертолет заберет только троих раненых, — отворачиваясь и давая понять, что разговор закончен, отрезал офицер. — Для остальных места нет! Хотите, можете оставаться здесь и ждать, но я бы посоветовал

идти обратно в поселок. Еще сможете добраться до темноты.

Стоящий рядом с командиром высокий и гибкий разведчик издевательски ухмыльнулся последней фразе. "Ложь! Он все наврал! Не будет никакого вертолета!

— обожгло страшной догадкой Джамала. — Они нас не выпустят!" Он, изо всех сил стараясь найти опровержение этой бьющейся в голове мысли, пристально вгляделся в лицо еще одного, кряжистого и низкорослого. Тот виновато отвел взгляд, мрачно дернув головой в сторону дороги, иди, мол, нечего тормозить. "А что же остальные? Неужели ничего не видят?!"

— Брат! — Джамал обернулся к припадающему на простреленную ногу Вахабу.

— Иди, малыш, — ласково тронул тот его за плечо, успокаивающе кивнув. — Иди, а то мама будет беспокоиться. За меня не волнуйся. Рана не опасная, все будет в порядке.

— Брат! — отчаянно вскрикнул, хватая его за руку Джамал.

— Иди, малыш, иди… Еще увидимся, верь… Все будет хорошо…

"Он все понимает! — сжалось у Дажамала сердце. — Все понимает, но надеется, что гаски добьют только раненых, а остальных отпустят! Что им, в самом деле? Скажут потом, что раненых отправили в госпиталь, в какой неизвестно, ищи свищи… Никогда концов не найдешь".

— Я не уйду. Останусь с тобой! — подчиняясь внезапному порыву, выкрикнул он, с ненавистью скользнув взглядом по лицам ухмыляющихся гасков.

— Иди, Джамал. Заботься о матери и сестрах, ты теперь старший мужчина в семье. Иди…

Подчиняясь гипнозу потемневших глаз брата, не в силах ослушаться его приказа, он сделал шаг, потом другой, пошел, торопя непослушные ноги, до скрежета эмали стиснув зубы, давя рвущийся из горла крик. Рядом напряженно сопел спотыкаясь, Ибрагим, что-то причитала за спиной Хеда. Пройдя с десяток шагов Джамал понял, что должен во что бы то ни стало еще раз взглянуть на остающегося на верную смерть брата. Обернулся он, как раз в тот момент, когда высокий и тонкий русский все также глумливо улыбаясь, поднял к плечу автомат, целя в затылок скорбно раскачивающейся на ходу, семенящей мелкими шагами Хеде. В следующий миг время будто остановилось, обретя вдруг вязкую пластичность. Джамал отчетливо видел, как пошел назад лежащий на спусковом крючке палец русака, как медленно расширяясь, поползла по щеке его улыбка. Он хотел побежать, что-то крикнуть, но не смог заворожено глядя на расцветающий на конце черного зева автоматного дула огненный цветок. А потом качающаяся из стороны в сторону при каждом шаге голова Хеды с хлюпом взорвалась изнутри, лопнув как переспевший арбуз. Теплые брызги крови с маху стегнули Джамала по лицу, возвращая к реальности. Компенсируя странную медлительность, события вдруг завертелись вокруг с нереальной быстротой. В уши ударил истошный визг, сквозь который едва пробивались частые приглушенные хлопки выстрелов. Мелькнуло перед глазами удивленное лицо Ибрагима, потом чередуясь между собой, возникли розовое предзакатное небо и пожухлая побуревшая под солнцем трава. Сильный удар об какую-то кочку ребрами выбил из груди воздух, но одновременно привел его в чувство. Он был уже у дороги, видимо оступился сгоряча и просто скатился по склону. Рядом, сыпанув в лицо пылью, чмокнув страстным поцелуем, вошли в землю пули. Джамал в панике обернулся. Тонкокостный русак ловкими прыжками спускался по склону, он больше не улыбался, лицо, будто застыло в дьявольски искореженной маске, глаза смотрели с жестким прищуром охотника на крупную и опасную дичь. На него, Джамала! Это он сейчас дичь для бегущего вниз гаска!

Осознание этого будто придало сил, не чувствуя боли он вскочил отчаянно вереща раненым зайцем. Метнулся не разбирая дороги под уклон, опять споткнулся, но удержался на ногах, стрелой понесся вперед не чувствуя ногами землю. Вслед ударили выстрелы, но они лишь пришпорили и так летящего, как на крыльях беглеца. Вот и дорога, ботинки выбили сумасшедшую чечетку по выщербленному растрескавшемуся асфальту, и Джамал, ловко перепрыгнув неглубокий кювет, ввалился в невысокий по пояс кустарник, продираясь напрямик туда, где рокотал на перекатах, вскипая белыми пенными бурунами Ахсай.