Чтение онлайн

– Многие люди хромают. Это могли быть солдаты, вернувшиеся с войны, которые остались без работы и без денег.

– Вы знаете в Лондоне еще кого-нибудь, кто хромает, милорд? – спросил сыщик.

Ренсдейл задумался.

– Только один из моих конюхов. Я послал его в Лондон с Эффи и Троем. Я его видел. Вспомнил, когда вы заговорили о нем.

– Алфи Браун? – спросил Йен.

– Да. Он, наверное, нашел место получше. В нем не было нужды, потому что мои брат и сестра поселились здесь.

– Где вы его нашли? Из какой он семьи? Где он может находиться и почему ненавидит вас? – Йен был уверен,

что преступник – Алфи. Он никогда не доверял этому человеку, потому что тот бросил Троя в день дуэли и больше не появился. Любой приличный плут давно бы попытался шантажировать его.

Ренсдейл запинался и мямлил, а потом признался, что семья Алфи Брауна живет по соседству с ним. Попросту говоря, в его доме. Алфи – один из незаконных детей его отца, его мать – кухарка Салли Браун. Покойный виконт поступил хорошо, с гордостью сообщил Ренсдейл. Он помогал служанке и ее сыну до самой смерти.

– Алфи не испытывает ко мне ненависти. Я дал ему работу. Он говорил, что будет присматривать за юнцом, как за родным братом. Это вполне резонно – это ведь так и есть. То есть они братья, хотя никто не говорил об их родстве. Конечно, все соседи это знают. Фамильное сходство. Например, хромота.

– Хромота? Вы же сказали, что обязаны своей хромотой несчастному случаю в дороге.

Ренсдейл натянул на себя одеяло.

– Я не хотел, чтобы жена думала, что наши дети могут оказаться с уродливой стопой.

– А Трой?

Ренсдейл кивнул:

– Он тоже, но ее пытались выправить, когда он был еще младенцем. Мой отец так горевал после смерти молодой жены, что не мог выдержать появления еще одного ребенка с физическим недостатком. Какой-то костолом сломал ребенку ногу, чтобы выправить ее. После этого он уже никогда не был прежним.

– Господи, еще бы! Матери нет, вот они и мучают дитя? Удивительно, что он вообще выжил.

Ренсдейл пожал плечами:

– Никто не предполагал такого, кроме Эффи.

Сыщик кашлянул.

– Вы говорите, этот Алфи Браун здесь, в Лондоне? Мне бы хотелось перемолвиться с ним словечком.

Йену хотелось перемолвиться с этим ублюдком не одним словечком, но он послал сыщика на Камерон-стрит узнать, не поможет ли слуга капитана Макелмор найти пропавшего конюха.

Сам он поехал в Кенсингтон на тот случай, если ошибся относительно леди Пейдж и преподобного Уиггза.

Леди спала, ведь еще не было и полудня, а мистер Уиггз отбыл примерно полчаса назад в дом лорда Мардена. Так сказал дворецкий. Лорду Мардену это было все равно, дворецкий – вот кого он хотел расспросить. В конце концов, этот человек состоит на службе у Йена, а не у леди Пейдж. Его преданность соответствовала размерам его жалованья.

– Эта… эта леди и этот… этот преподобный джентльмен – оба были дома вчера вечером, – доложил дворецкий. – Никто из них не уходил из дома, потому что окна и двери были еще заперты изнутри, когда встали слуги.

Эти-то сведения и были нужны Йену. Он отправился к капитану посовещаться с сыщиком и успокоить дядю Афины, что ни она, ни ее брат никак не пострадали во время пожара. Об Алфи не было ни слуху ни духу, но сыщик намеревался подключить к поискам побольше людей, поскольку конюх остался единственным подозреваемым. Йен предложил награду, а капитан сказал, что удвоит ее,

чтобы защитить своего родственника. Они одновременно направились в свои банки.

Уиггз действительно зашел в Мэддокс-Хаус. Потрясение, которое он испытывал при виде ущерба, причиненного пожаром, было вполне правдоподобным, и еще больше его потрясло, что леди Дороти так рано ушла из дома, но больше всего его потрясли сведения, которые он должен был, по его глубокому убеждению, сообщить Афине.

– Я предупреждал вас, что не следует выходить замуж за этого развратника, – сказал он, выпятив грудь. – И я был прав. Разводы вызывают косые взгляды, но я не вижу никакой иной возможности покончить с этим губительным мезальянсом. Нет никакой вероятности, что суд решит считать брак недействительным, разве что вы назвались вымышленными именами при венчании, хе-хе. Я знаю, что вы этого не сделали, потому что сам произносил ваши имена. И вряд ли вы сможете доказать, что лорд Марден не в состоянии осуществить… э-э-э… брачные отношения, поскольку половина Лондона может доказать обратное. Лунатизм мог бы быть законным основанием. Этот человек должен быть безумцем, если считал, что вы никогда об этом не узнаете.

– Господи, да о чем же я не узнаю? – спросила Афина. Она чувствовала усталость, раздражение и тревогу из-за того, что кто-то пытается им навредить. Кроме того, у нее было очень много дел – нужно проследить, чтобы дом Йена был восстановлен во всем своем прежнем великолепии. – Скажите, сэр, все, что вам так не терпится сказать, чтобы я могла заняться своими делами и продолжать свою замужнюю жизнь, которую, уверяю вас, я совершенно не собираюсь прекращать.

И Уиггз рассказал, испытывая при этом наслаждение, совершенно не подобающее духовному лицу. Всю эту историю он слышал от леди Пейдж, которая слышала ее от своего супруга перед тем, как этот последний сбежал, не прихватив ее с собой.

– Вы говорите, что мой муж участвовал в этой дуэли? Вполне могу это допустить, поскольку было упомянуто имя леди Пейдж. Я уже сказала вам, что этот роман кончился. Он не имеет ко мне никакого отношения. – И она снова занялась своими списками. – Лорд Пейдж выстрелил преждевременно? Неудивительно, что эта женщина изменяла мужу, если этот муж – такая скотина. – В отличие от замечательного мужа самой Афины. Она и представить себе не могла кого-то другого ни в своей постели, ни в своей жизни. – Как видите, я очень занята. – Она собиралась внести в список новые комнатные туфли для Йена. Последнюю пару присвоила Рома – не для того, чтобы сжевать ее, но чтобы носить ее по следам запаха своего спасителя.

Уиггз договорил до конца все, что знал.

Блокнот упал на пол.

– Что сделал мой муж? – Карандаш сломался пополам. – Куда он выстрелил?

Афина обезумела. Она вошла в комнату Троя и закричала:

– Как же это ты не видел, кто стрелял в тебя?

– Клянусь, он не целился в меня.

Тогда она закричала на второго брата:

– Вы знали и позволили мне выйти за этого человека?

– Ясное дело, знал. Марден – человек чести, он откровенно рассказал мне, что случилось, в письме. Сказал, что берет на себя всю ответственность, в том числе и за тебя. Ясное дело, это не назовешь иначе, кроме как благородством.