Чтение онлайн

– Она под кроватью, но не шевелится! – крикнула ему Афина. – Не знаю, жива она или нет, но не могу до нее дотянуться.

– Не мешайте. – Йен лег на живот рядом с ней. Он видел темную груду, но тоже не мог дотянуться до нее. Воздух под кроватью был чище, чем наверху.

– Господи! – Афина заплакала. – Если она умрет, Трой никогда не простит себе, что оставил ее здесь.

Все эти дни Йен постоянно чувствовал свою вину. Нельзя, чтобы мальчик тоже жил с ощущением своей вины. Йен попробовал вытянуть руку как можно дальше.

– Она жива, – сказал он. Теперь из пальцев его рук шла кровь, как из пальцев ног. Он вылез

из-под кровати, схватил лежавшее на ней одеяло и обмотал им руки, а потом сунул их под кровать, взял собаку за ошейник и вытащил, а та рычала, кусалась и пыталась уцепиться когтями за ковер на полу. – Глупая тварь, – кричал Йен, – если ты еще раз меня укусишь, клянусь, я брошу тебя здесь подыхать!

– Прошу вас, не делайте этого. Она просто перепугана. В таком дыму она не может распознать вас по запаху.

Йен вытащил Рому из-под кровати, а та, судя по всему, вспомнила, что именно он приносил ей лакомые кусочки, потому что перестала рычать и кусать одеяло на его руках и попыталась лизнуть его в лицо.

– Это еще хуже, чем когда ты кусаешься! – Йен взял собаку на руки, набросил ей на голову одеяло, чтобы защитить от дыма, и вынес из комнаты, держа одной рукой, а другой – крепко держал жену за запястье. И не собирался выпускать его, пока не убедится, что Афина благополучно вышла из дома, а потом можно будет ее и придушить.

Он поставил собаку у ног Троя, сказав себе, что влага в его глазах при виде этого счастливого воссоединения была лишь следствием дыма. Он принял кружку с элем, которую кто-то сунул ему в руку, и увидел, что экономка несет Афине кувшинчик с лимонадом. Нет, она наливала воду в блюдце для собаки. Но Афина выглядела прекрасно. Пускай живет, по крайней мере, до тех пор, пока он не доберется до нее.

– Как можно быть такой тупицей, сударыня? – крикнул он, схватив ее за плечи. – Клянусь, эта глухая собака умнее вас. Она хотя бы спряталась под кроватью, где можно дышать. Мы женаты меньше одного дня, а я уже готов совершить убийство, пусть даже меня за это повесят. Если это случится, я вернусь с того света и буду преследовать вас до конца дней ваших. – Он встряхнул ее. Конечно, не с такой силой, чтобы причинить ей боль, а просто чтобы она поняла, как он разъярен. – Если вы еще хоть раз проделаете что-либо подобное, Эффи, я вас задушу.

– Проделаю что? – крикнула она в ответ, наступив на его ноющие пальцы. – Не подчинюсь вам? Вы обещали, что не будете деспотом, а ведете себя как настоящий громила, потому что я не послушалась ваших приказаний.

– Не подчинитесь мне? Нет, черт побери! Можете взять мои приказания и скормить их этой чертовой псине. Но вы подвергли себя опасности, вот о чем речь. Не. Делайте. Этого. Больше. Никогда.

Афина бросилась ему в объятия и крепко обхватила обеими руками.

– Вы любите меня! Любите! Я это знала!

Может быть, он действительно ее любит, думал Йен. Если любить означает ставить ее выше всех, ставить ее благополучие выше всех остальных забот, тогда

да, он, наверное, любит свою бесценную жену. Если это означало, что он хочет отпраздновать их спасение и их свадьбу самым основательным образом из всех, ему ведомых, тогда да, он ее любит.

Он хочет ее, он хочет быть с ней. Он хочет, чтобы она была счастлива и благополучна, и он хотел бы умереть, если бы потерял ее в дыму, пожара. Может ли любовь на самом деле быть такой простой? Тогда почему все поэты делали из нее такую ужасную тайну? Наверное, чтобы продать побольше своих скучных стишков и чтобы заставить меньшее количество мужчин считать себя бессмысленными болванами только потому, что они не приходят в восторг от бровей своих возлюбленных. Но, поразмыслив, Йен решил, что у Афины брови действительно прекрасны: они выгнуты мягкими дугами, их коричневатые волоски золотятся на кончиках, несколько волосинок нарушают ровную линию. Раньше ему хотелось пригладить эти волосинки, но потом он обнаружил еще множество очаровательных деталей во внешности своей пленительной жены.

Он постарается проделать это вскорости, нынешней же ночью, после того как признается ей в любви. Она скорее всего заплачет, глупышка, но он осушит ее глаза поцелуями и слижет слезы языком. Нет, он не станет подражать Роме.

Он лучше запасется лишним носовым платком, вот что он сделает, после того как примет ванну, чтобы избавиться от запаха дыма и какого-то притирания, которое дала ему кухарка, чтобы утишить боль в ногах. Огонь был везде потушен, но лакеи стояли на страже, чтобы не пропустить, если снова где-то загорится. Другие обходили дом по периметру на тот случай, если поджигатель решит сделать новую попытку. Следили за домом и два сыщика с Боу-стрит. Утром они начнут искать следы, и помоги Боже будущему висельнику, если Йен найдет его первым.

Йен подумал, не переселить ли всех в гостиницу, но людей было слишком много и все очень устали. Его мать на этот раз действительно разболелась, она была бледна и дрожала, а у Ренсдейла снова двоилось в глазах. Дом, кажется, не очень пострадал, так что там было спокойно и дым проник не во все помещения. Окна открыли в холодную ночь, и хотя оставшийся запах дыма нельзя было назвать приятным, к нему можно было притерпеться.

Утром Йен все как следует осмотрит, вызовет архитекторов и инженеров, чтобы те выяснили, насколько прочно здание, и наймет работников, чтобы те вымыли стены и выбили ковры. Все это может подождать до утра. Когда Йен расплатился с пожарными, он поговорил с сыщиками и отослал слуг – тех, кто не стоял на часах, – предаться заслуженному сну.

Он же заслужил того, чтобы провести остаток ночи в объятиях жены.

Сложность заключалась в том, что Афина крепко спала в своей комнате. Он заметил, что она спит на боку, свернувшись калачиком на середине кровати. Он вполне может уместиться рядом с ней.

Йен подумал было разбудить ее, но тут же отказался от своего намерения. Всю ночь она трудилась не покладая рук – помогала горничным разносить рабочим питье, охраняла братьев от опасности, спасла его мать от апоплексического удара. Отдавала распоряжения прислуге так, словно была рождена для этого, что скорее всего так и есть. Потом отправилась с дворецким и экономкой осмотреть спальни прислуги, распорядилась поставить на время раскладные кровати, раздавала чистое постельное белье.