Дротнинг
Шрифт:
Ушибленная правая рука отчаянно ныла, поэтому к ножу Забава потянулась левой рукой. Выхватила клинок из ножен, спрятанных за воротом рубахи, тут же резанула сеть, словно прилипшую к одежде. Второпях задела бедро кончиком лезвия…
Но тонкие белесые нити не поддались. Совсем как на озере Россватен, когда сеть, наброшенную на нее, не смог разрезать даже меч Свальда.
Сигюн тем временем остановилась совсем близко, в паре шагов. И Забава, судорожно выдохнув, рывком подтянула колени к животу. Выставила перед грудью нож, затравленно подумала —
— А ты изменилась, — бросила жена Локи. — Что, волчье житье сказалось?
Затем Сигюн нагнулась и подобрала крупный булыжник. Сказала спокойно:
— Брось нож, иначе я швырну камень. И целиться буду в живот. Хочешь потерять дитя? Без него ты ничто, девка со славянских берегов. Но если будешь послушной, то Рагнарек родится. Делай, что я говорю, и услышишь его первый крик. Клянусь тебе жизнью моего сына!
А что будет потом, с ужасом подумала Забава, задыхаясь и стискивая рукоять ножа. Что случится с дитем после его первого крика? Спрашивать бесполезно, Сигюн, если уж замыслила зло, не признается…
Выходит, Сигюн и впрямь обычная баба? Которая делает все по своей воле, не по указке Локи? Иначе сила Рагнарека уже пробудилась бы!
Забаву вдруг захлестнуло отчаяние. И ненависть, горькая, загнанная.
Но следом у нее мелькнуло — а ведь мне опять полегчало с приходом Сигюн. Словно дитя зачерпнуло силу у бога. В прошлый раз исчезли жажда, голод и тошнота. Сейчас стало легче дышать. Правда, ненадолго. Но воздух-то в пещере спертый, неведомо сколько простоявший под землей.
К тому же простая баба вряд ли способна ходить между мирами. Одно дело шастать из края в край — тут Сигюн могли помочь бергризеры. Однако уйти из этого мира в Йотунхейм, это дело другое…
— Брось нож, — вдруг резко приказала Сигюн, уставшая ждать.
А затем вскинула булыжник к плечу, изготовившись для броска.
И наверно, в прежние времена Забава дрогнула бы. Но сейчас поверх ее страха за дитя словно намерзла ледяная корка — из отчаяния пополам с ненавистью. Она лишь отвела руку с ножом в сторону, показывая, что вот-вот его бросит…
В уме у Забавы меж тем сверкнуло — это Локи привел сюда Сигюн. Молча, не отдавая приказа, чтобы все свершилось не по его воле. А потом Локи спрятался. Может, засел в пещере по соседству, может, еще где. Но он вернется, чтобы забрать Сигюн. Как бы их ловушку обратить в свою…
Смогу ли, тут же подумала Забава — с тревогой и сомнением.
В ответ изнутри плеснуло безнадежным отчаянием. Иного выхода нет. С сетью на ногах от брошенного камня не увернуться…
И Забава, вдруг озлившись на свою трусость, отшвырнула нож в сторону. Безвольно опустила руки, потом скривилась так, словно вот-вот заплачет.
Вышло легко, потому что сейчас ей хотелось выть от страха за дитя.
Сигюн, едва нож звякнул о камни, шагнула вперед. Велела как-то обыденно, не выпуская из руки булыжник:
— Ноги
Потащит волоком, словно куль, осознала Забава. Как Неждана тащила узлы с тряпьем, уходя с Локи из Упсалы. Пара шагов, и Сигюн с ношей окажется в Йотунхейме…
Забава, хрипло выдохнув, разогнула колени. Сигюн тут же ухватилась за конец сети, лежавший на камнях. Отбросила булыжник, выпрямляясь — и точно знак этим подала. Тусклый свет, заливавший пещеру, сразу погас.
А в следующий миг Забаве вдруг стало легче дышать. И она торопливо сунула ушибленную руку в щель меж двух валунов, торчавших справа. Сеть натянулась, вздергивая ее ноги в воздух…
Но Забава уже повернулась, вдавливая ноющее плечо в щель. Для верности еще прижала левой рукой локоть правой, защемленной меж камней. Похолодела в ожидании еще большей боли, приказала себе, сцепив зубы — надо сдюжить! Стерпеть!
Сигюн шагнула.
И сеть дернулась, увлекая Забаву за собой. В плече что-то хрустнуло, она от боли задохнулась, рука плетью скользнула по камням…
Но почти тут же в теле радостно, щекочуще заплескалась сила. Не своя, заемная — зачерпнутая дитем из Локи. Мгновенно исчезла боль в руке. И тьма в пещере разом посветлела, оборачиваясь серым сумраком.
А там, где стояла Сигюн, загорелись два силуэта. Мужской и женский, синий и красный, рука об руку…
Человек и бог.
Вокруг них колыхалась странная молочная дымка, сквозь которую смутно проступал то ли высокий терем, то ли гора — Йотунхейм? Мир, куда Сигюн с Локи успели добраться, а их ноша еще нет. Правда, дымка уже дотянулась до колен Забавы, спеленутых сетью, висевших в воздухе. Осталось немного…
И Забава, глядя на Сигюн с Локи, крикнула изо всех сил:
— Этим двум быть там, а мне — рядом с Харальдом!
Ей еще много чего хотелось добавить. И пожелать, чтобы Локи с Сигюн больше шагу не могли ступить из своего Йотунхейма, и чтобы с ними случилось все то, что они уготовили для ее сына.
Только времени было мало, а потому желать следовало главного. Ей и так повезло — на одно мгновенье все сошлось. И вред матери Рагнарека был причинен, и случилось это по воле Локи, уводившего жену с ее ношей в Йотунхейм…
Сигюн, мерцавшая красным, торопливо рванула сеть к себе. Но было уже поздно. В лицо Забаве вдруг ударил ветер, холодный и свежий после спертого воздуха пещеры. А вокруг распахнулось небо, темное, почти черное, мерцавшее россыпями звезд.
И на этом черном, прямо напротив глаз Забавы, горели две серебряно-голубые звезды. Сбоку, чуть повыше — еще пара огоньков чуть поменьше…
Только опоры под ногами не было. В следующий миг Забава ухнула вниз.
Харальд висел в темном небе.
Уже исчез лес, в котором он год назад убил рыжеволосую рабыню — уплыл в море вместе с размягченным камнем. И не было больше Хааленсваге. Где-то впереди, в отдалении, перемигивались розовые огоньки — лесная живность бежала, пытаясь спастись.