Дрейк
Шрифт:
Все бары и рестораны были уже закрыты, и Дрейку не оставалось ничего иного, как поехать в полицейское управление. Когда они ехали по Хокин-стрит мимо китайского храма, Чин сказала:
– Будет лучше, если я сойду здесь.
– Зачем? Я ведь могу отвезти тебя домой?
– предложил Дрейк.
– В этом нет необходимости. Уверяю тебя, тут мне не грозит никакая опасность.
И прежде чем я успел спросить ее адрес, Чин Фу Си исчезла в тени храма.
Джон Дрейк смотрел ей в след. Он не знал, что ему думать об этой девушке. Около минуты он продолжал сидеть в машине и раздумывал о том, что сказать в полиции. Но приемлемого
Поэтому Джон решил действовать иначе. До отеля "Адельфи" было не более полумили. Улицы были безлюдны, и Дрейк проехал это расстояние минут за семь. На этот раз он сразу связался с лейтенантом Хасланом.
– Для подробных объяснений у меня нет времени... Ты знаешь ресторан "Мандариновое дерево"?
– Знаю, где оно находится, но никогда в нем не был.
– Уведоми сейчас же соответствующий полицейский участок. На втором этаже в комнате, на двери которой нарисован голубь, находится человек, с которым мне пришлось иметь дело. Я его связал, чтобы его никто не обнаружил, и предосторожности ради запихал под кровать. Это один из людей Хан Танг Ну и был послан им, чтобы совершить убийство.
– Я сделаю все необходимое, Джон! Позвонить тебе потом?
– Ради Бога, не надо! Я чертовски устал. И наш визит в физический институт лучше перенести на девять часов.
Через пять минут Джон уже спал сном праведника.
Пока Дрейк наслаждался заслуженным отдыхом, произошло две вещи.
Полиция ворвалась в ресторан "Мандариновое дерево". Полицейские обыскали все комнаты на втором этаже, спугнули какую-то любовную парочку, которая буквально рассвирепела, когда им помешали, но они нигде не нашли связанного человека.
Допросили хозяина заведения, и тот раздраженно заявил, что абсолютно ни о чем не знает. В конце концов полицейские решили, что стали жертвами чьей-то злой шутки.
И второе... Неподалеку от Северного причала из воды был вытащен труп человека. Это был китаец, на руках и ногах которого виднелись следы, оставленные веревкой. Причиной смерти была рана, нанесенная каким-то острым оружием прямо в сердце. Поскольку такие вещи случаются в Сингапуре довольно часто, полиция лишь составила протокол и на этом дело закрыли.
А Дрейк все еще продолжал спать. И спал до тех пор, пока его не разбудил какой-то шорох. Спросонья он заморгал глазами и сразу же схватился за пистолет, который обычно оставлял на ночном столике. Только сейчас он понял, что будучи чрезвычайно усталым, забыл запереть дверь и положить пистолет на обычное место.
Из коридора в комнату проникал слабый свет. Дрейк напряг мышцы. Чья-то фигура мгновение постояла на пороге, затем прикрыла за собой дверь и повернула ключ в замке. Бесшумными шагами она приблизилась к кровати, пока не очутилась в полосе света, падавшего из окна. За окном забрезжил рассвет. Фигура повернулась, точно хотела взглянуть на спящего Дрейка, а потом протянула руку и ощупала подлокотник кресла.
Дрейк слышал тяжелое дыхание, видел блеск черных волос и внезапно узнал свою ночную спутницу. Да, это была Чин Фу Си, которая не хотела, чтобы он отвез ее домой. Он продолжал наблюдать за ней не шевелясь. А она бесшумно забралась в кресло
Чин Фу Си заснула - это несомненно. Не проснулась она даже тогда, когда Дрейк зажег ночную лампу. Рядом с ней, на полу, валялось ее летнее пальто и туфельки на высоких каблуках. Он взглянул на часы: начало седьмого. Он проспал всего лишь час. Между тем уже начинало светать, начался новый день.
Джону многое пришлось пережить, но никогда еще в его комнату не проникала в рассветный час хорошенькая девушка, чтобы устроиться в его кресле и спокойно заснуть. Может, разбудить ее? Но он не отважился на такой поступок. Спящая казалась совсем ребенком, и личико ее было невинным и целомудренным.
Дрейк задумался, но затем усталость взяла свое и он вновь уснул. Когда проснулся, в кресле уже никого не было, зато из ванной комнаты слышался шум воды. Чин, казалось, чувствовала себя у него в номере, как у себя дома.
Он накинул халат, причесался и взглянул на себя в зеркало. Он был не брит и еще не вымылся после сна, но не мог в настоящий момент попасть в ванную.
Тогда он подошел к телефону и заказал завтрак на двоих.
– На двоих?
– переспросил служащий.
– Да, на двоих! И побыстрее!
Прежде чем повесить трубку, Дрейк успел услышать, как на другом конце линии раздался смешок. Шум душа прекратился и сменился звуками, которые возникают, когда человек встает на пол голыми ногами, вытирается и одевается.
В дверь постучали. Со словами: "Доброе утро, сэр!" - в номер вошел слуга-малаец. Он поставил на стол поднос с обильным завтраком и осмотрелся по сторонам, словно ища кого-то. Его любопытство было вскоре удовлетворено.
Дверь ванной распахнулась, и на пороге возникла Чин. В ее волосах еще блестели капельки воды.
– Доброе утро, сударыня!
– едва заметно улыбнулся слуга.
Затем он покинул номер, уверенный, что ему хорошо заплатят за молчание.
Джон кивнул девушке и исчез в ванной.
Когда он покончил с утренними процедурами, чай уже был налит и все подготовлено к завтраку. А на его тарелке громоздился назигоренг - обычный завтрак в юго-восточной Азии.
– Ну, а теперь, ради Бога, объясни, каким образом ты попала сюда с утра пораньше?
– спросил Дрейк.
– Мне неожиданно стало страшно, и я не знала, куда мне пойти. Подходя к дому, я заметила машину и двух людей. Они наверняка поджидали меня. И я сразу поняла, что это значит. А ведь я была уверена, что Быстрый Молоток не знает, где я живу. Но оказалось, что он и это знает. Вот он и послал своих людей, чтобы схватить меня и привести к нему, а тем, кого насильно приводят к Хан Танг Ну, позавидовать нельзя. Никто из них еще не оставался в живых, поэтому я повернулась и побежала назад. Вскоре я поймала такси и поехала к полицейскому участку, что на Хилан-стрит. Там я пересела на другое такси, а на Квин-стрит - на третье. И только когда убедилась, что за мной никто не следит, я приехала сюда. У одного из слуг я узнала, в каком номере ты живешь, и попросила его провести меня к тебе через черный ход. Это обошлось мне в двадцать долларов, но с тех пор, как я унаследовала часть денег Хурста, меня нельзя больше называть бедной девушкой. К счастью, дверь оказалась незапертой... Надеюсь, ты не сердишься, что я воспользовалась твоей ванной?