Чтение онлайн

Они оба испуганно вздрогнули при ее появлении. И вздрогнули чуть сильнее, когда Люсиль выстрелила фрицу в голову и захлопнула затем за собой дверь. Люсиль услышала, как девчонка пискнула. Затем она продолжила свои поиски, которые, казалось, становились к этому времени все более тщетными. Она услышала выстрелы и взрывы — снаружи, видимо, развернулся серьезный бой, но продолжила поиски человека, к которому теперь так привязалась, стараясь не терять последней надежды.

Она остановилась на какую-то секунду, чтобы сориентироваться в лабиринте замка. Ее уверенность в правильности

избранной ею цели была сильна, как никогда, но она совершенно потерялась, заблудившись в глубинах этого замка, не имея никаких абсолютно подсказок, куда мог подеваться Князь Влад. Осознав это, она была самым неприятным образом ошеломлена, и замерла на месте.

И тут она вдруг почувствовала, как что-то обожгло ей грудь, словно раскаленный уголек упал ей между грудей. Она быстро сунула руку за пазуху и обнаружила, что пальцы ее сжимают кожаный мешочек, подаренный ей загадочной цыганкой в пещерах.

Она вытащила его, сняв с шеи шнурок. Мешочек был теплым у нее на ладони, словно она держала в руке маленькую птичку. Она развязала его и высыпала себе в руку то, что находилось внутри. Это оказался красноватый порошок, похожий на румяна, инертный, но теплый. Что она должна была с ним делать? Что сказала цыганка?

«На случай, если потеряешь свою любовь»? Тогда Люсиль решила, что это какое-то псевдо-любовное зелье, которое цыганки за деньги старались всучить мещанкам.

Но что если…?

Ее размышления были прерваны звуками взрывов, напомнив ей о том, что под угрозой жизни других людей. У нее не было времени возиться с этим дурацким бесполезным порошком.

Подняв ладонь к лицу, она сдула с ладони пыль. Образовалось небольшое алое облачко, и она уже собралась было уйти, когда вдруг заметила, что пыль не оседает.

Облачко висело в воздухе, и пыль начала кружиться в вихре. Она обошла вокруг этого любопытного зрелища и сказала: «Найди его». Откуда взялись вдруг эти слова, она понятия не имела, равно как и о том, почему и зачем она их произнесла. Она каким-то образом просто откуда-то знала, что нужно делать.

Из облачка высунулась красная стрелка, выстрелом вылетевшая из него и помчавшаяся по коридору перед ней. Люсиль бросилась за ней вслед.

Она последовала за этой путеводной нитью, которая была видна лишь ей одной, за струйкой алого тумана, которая вела ее к возлюбленному. Как безумная, она помчалась вперед.

Она летела так быстро, что, когда, распахнув дверь в какое-то складское помещение, по-видимому, в цейхгауз, увидела Князя в стойке ан гард [к бою (фр.)] перед нацистским офицером, она сначала захлопнула дверь, готовая двигаться дальше, и даже уже сделала шаг, прежде чем осознала, наконец, то, что увидела перед собой. Красное облачко испарилось, словно подтвердив то, что она его нашла.

Она быстро отступила назад и снова открыла дверь. Да, Дракула находился здесь. Но что-то еще привлекло ее внимание, какое-то движение в противоположном конце помещения, в еще одном дверном проеме. Там стоял человек с короткой темной челкой, зализанной на лоб, с теми самыми, всем известными усиками, скорее странным клочком усов… Неужели…?

О Боже, это он! Дракула

сказал правду.

Гитлер!

«Задержи его!», крикнул ей Дракула, и она помчалась через весь склад, но когда добежала, то эта дверь, скользнув, уже закрылась. Она захлопнулась в нескольких сантиметрах от ее лица, чуть не прищемив ее выброшенные вперед пальцы. Она вцепилась в дверь, стала царапать ее, но не смогла прочно ухватиться, а тем более открыть ее.

Она выругалась и повернулась к Князю и его противнику. Они кружили друг против друга, производя в воздухе изящные пируэты кончиками своих мечей, и настороженно следя друг за другом.

Было что-то такое в немецком офицере, что заставило Люсиль внимательней к нему присмотреться. Его глаза, его кожа, то, как он двигался. Холодок пробежал по ее телу, а по коже — мурашки.

Он был вампиром.

Затем она заметила кровавое пятно у немца на шее, черно-красное пятно на воротнике его формы. Он был укушен. И выжил. Тут Люсиль вспомнила его имя: Рейкель, убийца мэра, Яноша и стольких многих ее друзей.

«Я не боюсь тебя», обратился нацист к Дракуле, подчеркнув свои слова резким неприятным смехом.

«А следовало бы», предупредил Дракула.

«Теперь я обладаю твоими силами», сказал немец, торжествующе усмехаясь.

«Какими-то да», ответил Дракула. «Но часто силы оказывается недостаточно, как обнаруживали это однажды многие тираны».

Люсиль заметила, что одна рука у Князя безжизненно повисла сбоку, та самая, из которой она извлекла серебряную пулю.

Нацист бросился в атаку. Мечи, лязгнув, сшиблись, и Дракула ловко парировал удар. Схватка длилась не дольше мгновенья, выпад и отражение клинков, схлестнувшихся с такой скоростью, которая недоступна была ни одному человеку, который не в силах даже за этим уследить. Для Люсиль это выглядело лишь ярко сверкнувшим металлом о металл, затем последовал отход и новое кружение по складу. Они проверяли друг друга.

«Я был капитаном олимпийской сборной Германии по фехтованию, завоевал медали в боях по всей Европе».

«Не знаю, о чем ты», сказал Дракула.

«О турнирах. Соревнованиях за медали. Ты когда-нибудь видел немецкого офицера со шрамом на щеке?», спросил немец. «Шрамы, оставшиеся от дуэлей? Ими хвастаются».

«Помню одного боша с таким шрамом», ответил Дракула.

Еще один выпад и встречная контратака на потрясающих скоростях.

«Мы, владеющие клинком, называем таких людей неудачниками». Немец улыбнулся. Люси стали видны его новые клыки. «У меня нет ни одного шрама. Я сам оставляю шрамы».

«Вижу. У тебя нет шрамов». Дракула усмехнулся в ответ. «Ну, тогда мы подарим тебе один такой».

И он именно это и сделал. Едва заметным взмахом сабли он рассек нацисту щеку. Эсэсовец потрясенно коснулся пореза. Кровь не хлынула, лишь чуть проступила.

Затем Дракула бросился в атаку, отгоняя немца назад.

«Видишь ли, я дрался на дуэлях не за медали. И не ради тщеславия», заявил Князь. «Я дрался, защищаясь, чтобы избежать смерти. А это лучший учитель, ты не согласен?»

И он полоснул немца по груди, разрезав ему форму и кожу.