Чтение онлайн

— Что вы имеете в виду?

— Высокая температура, артериальная гипотензия, — это такое название пониженного кровяного давления, сильная эритема, желудочные спазмы, странное кровотечение.

— А какова причина всех этих симптомов?

— Это не совсем моя область, — серьезно ответил Дирфилд. — Я лишь читал пару статей в медицинских журналах. Но думаю, что не ошибусь, если скажу, что крайне тяжелое состояние Джимми было вызвано полученной им дозой радиации, превышающей летальную.

Стаси секунду молчала, затем уточнила:

— Ионизирующая

радиация?

Дирфилд кивнул.

— Хотелось бы мне ошибиться, но факты вынуждают меня придти к этому выводу.

— Наверно, вы можете что-нибудь сделать, чтобы спасти его?

Дирфилд жестом руки обвел каюту.

— Посмотрите вокруг, — грустно сказал он. — Это похоже на госпиталь? В это плаванье я отправился матросом. Моя аптечка состоит лишь из таблеток и перевязочных материалов для оказания первой помощи. Его нельзя эвакуировать вертолетом, пока мы не подойдем ближе к суше. И даже тогда я сомневаюсь, чтобы его можно было спасти существующими в настоящее время методами лечения.

— Повесить их! — неожиданно для всех вскрикнул Нокс. Его глаза моргнули и широко открылись, он смотрел сквозь присутствующих в каюте людей на некий не видимый им образ за переборкой.

— Повесить этих кровожадных ублюдков!

Они в изумлении глядели на него. Салазар стоял потрясенный. Стаси и Дирфилд бросились к койке, чтобы успокоить Нокса, который немощно пытался встать на ноги.

— Повесить этих ублюдков! — снова повторил Нокс гневно. У него был такой вид, словно он налагал проклятье на невидимых врагов. — Они будут убивать опять. Повесить их!

Но прежде чем Дирфилд успел сделать ему успокаивающий укол, Нокс застыл, его глаза на мгновенье вспыхнули, и затем туманная пленка застлала их, он упал навзничь, издал долгий протяжный вздох и обмяк.

Дирфилд быстро приступил к кардиопульмонарной реанимации, боясь, что Нокс был слишком обессилен острой лучевой болезнью, чтобы вернуться к жизни. Он продолжал свои попытки, пока от усталости ему не начало сводить руки и пот не полил с него ручьями. Наконец он с грустью признал, что сделал все, что было в его силах. Никто, никакое чудо не могло вернуть Джимми Нокса обратно.

— Мне очень жаль, — бормотал он, переводя дух.

Словно загипнотизированные, Стаси и Салазар медленно вышли из каюты. Салазар молчал, а Стаси начала слабо всхлипывать. Через некоторое время она утерла слезы рукой и выпрямилась.

— Он что-то увидел, — прошептала она.

Салазар взглянул на нее.

— Увидел что?

— Он знал, каким-то невероятным образом он знал. — Она повернулась и посмотрела сквозь открытый дверной проем на безмолвную фигуру, распростертую на койке. — Как раз перед концом Джимми смог увидеть, кто повинен в этой ужасной массовой гибели и разрушении.

С одного взгляда на его фигуру, худую чуть ли не до состояния истощения, становилось ясно, что он был фанатиком диеты и поддержания формы. Он был низкорослым, грудная клетка и подбородок выдавались вперед, как у тощего петуха, и

щегольски одет в светло-голубую рубашку для гольфа и соответствующие брюки. Соломенная панама была туго надвинута на коротко остриженные рыжие волосы, чтобы ее не сорвало ветром. Он носил тщательно подстриженную вандайковскую бородку с таким острым кончиком, что можно было поклясться, что он мог бы заколоть ею кого-нибудь, если бы вдруг сделал выпад.

Он стремительно вбежал наверх по штормтрапу джонки, держа во рту огромную сигару, разбрасывающую по ветру искры. Если бы драматические появления на сцене награждались призами за стиль исполнения, то адмирал Джеймс Сэндекер, директор Национального агентства подводных и морских исследований, несомненно завоевал бы первый приз.

Его лицо выглядело напряженным из-за печальных известий, которые он получил на борту самолета. Как только у него под ногами оказалась палуба «Шанхайской раковины», он поднял вверх руку и помахал пилоту летающей лодки, который помахал ему в ответ. Самолет развернулся против ветра и понесся вперед, подпрыгивая на гребнях волн, затем поднялся в воздух и, описав красивый вираж, взял курс на юго-восток в сторону Гавайских островов.

Джиордино и Мерфи сделали шаг вперед. Сэндекер устремил взгляд на хозяина джонки.

— Привет, Оуэн. Вот уж никак не ожидал встретить тебя здесь.

Мерфи улыбнулся и пожал ему руку.

— Я тоже, Джим. Добро пожаловать на борт. Рад видеть тебя. — Он немного помолчал и показал жестом на суровые лица членов команды НУМА, тесным кольцом окруживших их на открытой палубе. — Теперь, может быть, кто-нибудь расскажет мне, что это за грандиозное шоу с пламенем и грохотом было позавчера на горизонте и почему все эти люди выпрыгивают из волн посреди океана.

Сэндекер не дал прямого ответа. Он обвел взглядом палубу и взглянул вверх на спущенные паруса.

— А сам-то ты что здесь делаешь?

— По моему заказу ее построили для меня в Шанхае. Мой экипаж и я идем на ней в Гонолулу, а затем в Сан-Диего, где я собираюсь держать ее постоянно.

— Вы знакомы друг с другом? — наконец спросил Джиордино.

Сэндекер утвердительно кивнул.

— Мы с этим старым пиратом вместе учились в Военно-морской академии в Аннаполисе. Только Оуэн оказался сообразительней. Он вышел в отставку и учредил компанию по производству электроники. Теперь у него больше денег, чем в Казначействе Соединенных Штатов.

Мерфи улыбнулся.

— К чему и стремился.

Сэндекер вдруг стал серьезным.

— Что нового о базе, с тех пор как ты информировал меня по радио? — обратился он к Джиордино.

— Мы опасаемся, что она разрушена, — тихо ответил Джиордино. — Вызовы по подводному телефону из нашего оставшегося аппарата остались без ответа. Кейт Харрис полагает, что основная ударная волна должна была прийти вскоре после нашей эвакуации. Как я уже докладывал, в наших двух аппаратах не было места, чтобы эвакуировать всех. Питт и британский океанолог добровольно вызвались остаться внизу.