Чтение онлайн

– Именно.

"А сейчас мы поразим туземцев своими волшебными знаниями", - подумал Рэмси. Он сказал:

– Когда я был на "Дельфине", то заметил подобные же условия возникновения синдрома "военной усталости".

Он похлопал по стоящей на столе коробке.

– Эмоциональные отклонения у капитана в различной степени отражались на всем персонале корабля.

– Доктор Оберхаузен уже отмечал вашу работу на "Дельфине", - заметил Тернер.

Рэмси кивнул.

– Меня беспокоит одна вещь. Вы отметили, что уровень команды очень высокий. Но такого еще не отмечалось, если капитан на грани

психического срыва.

– Вот и займитесь этим, когда будете с ними, - предложил доктор.
– Мы уже собрались было списать этого капитана на берег. Но сейчас командование говорит нам, что у него с командой хорошие, если не больше, шансы на успешное проведение похода к Новой Земле. Но только в случае обязательного наличия всех иных условий.

Он замолчал и потянул себя за мочку уха.

Рэмси воспринял сигнал и подумал: "Ага, так вот в чем штука. Какая-то важная шишка не согласна с моим включением в операцию, а для Обе жизненно важно, чтобы я попал в эту команду. С кем же мы играем? С адмиралом? Да нет, он сделает все, достаточно слова Обе.
– Энсин перехватил хмурый взгляд коммодора, сидящего слева от Оберхаузена и впервые заметил отблеск на его петлицах.
– Советник президента! Вот кто это может быть".
– И одно из этих условий - скрытое наблюдение психолога, - высказал предположение Рэмси.
– А как вы собираетесь подключить капитана к моей системе дистанционного тестирования без его ведома?
– Адмирал Белланд предложил остроумное решение, объяснил доктор Оберхаузен.
– Служба Безопасности имеет новый детектор для обнаружения и борьбы с этими шпионскими передатчиками. Шарик динамика хирургическим путем вживляется в шею. Он подключен к волновым сканерам, которые вживляются под мышками. Миниатюризация позволяет нам вместе с динамиком поместить и нужное вам регистрирующее устройство. Рэмси поклонился адмиралу.

– Разумно. Итак, вы снарядите капитана подобным образом, а я буду постоянно следить за его психическим состоянием.
– Именно так, - заметил Оберхаузен.
– Правда, здесь возникали кое-какие возражения.
– Слепые глаза уставились на сидящего слева коммодора.
– Их смысл в том, что у вас нет длительного боевого опыта работы на подводном буксире. А это особенная служба.

Коммодор согласно кивнул и поглядел на Рэмси.
– Мы уже шестнадцать лет находимся в состоянии войны, - сказал он.
– Как получилось, что вы избегли боевых действий? "О, этот снобизм, - думал Рэмси. Он повернул коробку с телеметрической аппаратурой, пока одна ее грань полностью не закрыла коммодора.
– А когда сомневаешься, начинай всех охаивать".

– Каждый человек, которого мы сохраняем для боевых действий, приближает нашу победу, - ответил Рэмси.

Жестокое лицо коммодора начало багроветь.

– У мистера Рэмси уникальная комбинация образований - психология и электроника - и он слишком ценен, чтобы им рисковать, - объяснил доктор Оберхаузен.
– Он выполняет только особенные задания - как в случае с "Дельфином" - когда только он может справиться.
– Если он настолько ценный специалист, почему вы рискуете им сейчас?
– потребовал ответа коммодор.
– Нет, все это в высшей степени не правильно! Адмирал Белланд поглядел на него.

– Да, Льюис, действительно разработанным мистером Рэмси оборудованием

для телеметрии эмоционального состояния может пользоваться и кто-то другой. Но дело в том, что его изобретательность может быть весьма полезной, особенно в нашем случае.

– Можете считать меня грубияном и невежей, - сказал коммодор, - но тогда бы мне хотелось знать, почему этот молодой человек - если уж он настолько хорош - все еще, - он искоса глянул на петлицы Рэмси, - все еще энсин.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

– Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.

Он повернулся к коммодору.

– А все это потому, что есть люди, которых возмущает факт, что мне удается не дать напялить униформу на себя самого и на лучших сотрудников своего отдела. Это те, кто вообще не видит необходимости в существовании этого особого отделения. И весьма прискорбно, что те из моих людей, которым приказано одеть форму, с огромнейшим трудом поднимаются по служебной лестнице, несмотря на уровень их талантов. Похоже, что коммодор был готов взорваться.

– Но по праву, - добавил доктор, - мистер Рэмси мог быть уже как минимум коммодором.

Кто-то закашлялся, и это нарушило тишину, повисшую в комнате. Рэмси захотелось очутиться где угодно, лишь бы подальше от глаз коммодора. Тот сказал:

– Ладно, беру свои возражения назад.

Но тон его голоса говорил: "Моего мнения вам не изменить".
– Я собираюсь, - добавил доктор Оберхаузен, - после выполнения данного задания освободить мистера Рэмси от действительной службы и сделать начальником отдела, занимающегося проблемами подводников. Кривая усмешка дернула уголок рта коммодора.

– Если он останется в живых, - заметил он.

Рэмси стерпел.

Как бы не услышав последних слов, доктор продолжил:

– Подготовка будет весьма сложной, но у нас есть пять недель и все возможности ПсиБю.

Белланд с трудом извлек свое тело из кресла и сделал шаг.
– Джентльмены, если вопросов больше нет, то, надеюсь, мы все остались довольны мистером Рэмси.
– Он поглядел на свои наручные часы.
– Его ждут медики, и теперь ему понадобится каждая минута из предстоящих пяти недель. Рэмси поднялся из-за стола, взял свой ящик под мышку. В его глазах было недоумение.

– Готовьтесь стать снаряженным, как ходячая поисковая система, - сказал Белланд.

Доктор Оберхаузен материализовался рядом с Рэмси.

– Если ты не против, Джонни, пойдем вместе.

Он взял Рэмси под руку.

– У меня есть подборка материалов по коммандеру Спарроу - капитану этого подводного буксировщика - и двум другим членам экипажа, сокращенная до необходимого минимума. В Бюро мы окружим тебя особой опекой. Для нас ты будешь особо ценным пациентом... Рэмси услыхал, как за спиной Тернер сказал кому-то:

– Доктор Оберхаузен назвал этого энсина Джоном. Неужели это тот самый долговязый Джон Рэмси, который... Последние слова были заглушены, когда рядом заговорил доктор:

– Похоже, Джонни, вам придется тяжеловато.

Они вышли в коридор.

– Вашей жене мы уже сообщили.

Оберхаузен понизил голос.

– Вы держались очень хорошо.

Внезапно до Рэмси дошло, что он позволил слепому вести себя. Он рассмеялся, но потом посчитал, что следует объяснить свое веселье: