Чтение онлайн

— Привет, Сказочник, — сказала она.

— Привет, Алекса, — вежливо ответил Тим, настороженно глядя на нее. Он не думал, что она захочет целовать и его тоже, но до конца уверен не был.

— Не бойся, я не кусаюсь, — рассмеялась она. Тим напрягся еще сильнее.

В этот момент Оберон наконец добрался до их конца зала, и Тим больше не мог следить за Алексой — слишком значительной была фигура короля, слишком много внимания он привлекал к себе самим фактом своего присутствия.

Оберон остановился в трех шагах от Идена — Тиму показалось, что таким образом тот пытался

соблюсти хотя бы видимость придворного протокола. Король сверкал золотым облачением и неоспоримой властью; Иден выглядел как обычно — невозмутимым и вечным.

— Боюсь, мне все-таки нужно объяснение от тебя, — произнес Иден тихо. Музыка заполняла все пространство зала, но его слова прозвучали совершенно ясно. — Почему правила изменились?

Оберон тяжело взглянул на него, как будто вопрос Идена его опечалил.

— Тебе стоило бы спросить об этом Бенедикта, — произнес он низким голосом, вплетавшимся в музыку.

— Я уже пытался, — сухо усмехнулся Иден.

— Я знаю, — ответил Оберон.

Иден поднял одну бровь.

— Откуда?

Вместо ответа король махнул рукой на толпу зрителей. Тим проследил за его жестом — и увидел Ди.

На ней был мужской костюм под стать другим танцующим — белый камзол с серебряной вышивкой, кружевная рубашка, панталоны, туфли, белый парик с длинными буклями. Серебряная маска скрывала ее лицо целиком — но сияние голубых глаз было видно даже на расстоянии. Тим обернулся на Идена. Тот перестал быть вечным и стал каменным.

— Я уже рассказал ей все, — сказал Оберон с величественной небрежностью. — А я не люблю повторять дважды.

И с этими словами он отвернулся и направился к танцующим, которые расступились перед ним, открывая проход между двумя рядами, и сомкнулись вновь, соединяя пары в изысканных фигурах танца.

На этот раз Иден не стал ждать, что Ди подойдет к нему. Из неподвижного камня он внезапно превратился в ожившую статую — хотя его лицо так и не дрогнуло, сам он внезапно оказался на середине зала, рядом с ней.

Тим удивленно моргнул. Алекса рядом рассмеялась.

— За ним не всегда успеваешь, верно? — насмешливо сказала она.

— О да, — пробормотал Тим. Он оторвал взгляд от Идена и взглянул на игрушечную девушку рядом. — Почему ты так реагируешь всякий раз, когда его видишь?

Он хотел сказать «все женщины», но решил, что это прозвучит невежливо. К тому же, он знал, что у этого правила было одно очень важное исключение — то самое, рядом с которым стоял сейчас Иден, что-то тихо ей говоря.

Алекса звонко рассмеялась.

— Потому что он такой… Как будто я ждала хороших вестей, а потом он пришел, и все оказалось даже лучше, чем я могла себе представить.

Тим задумчиво усмехнулся.

— Есть такое, — согласился он, глядя на Идена. Он по-прежнему что-то говорил Ди, но та не смотрела на него.

Алекса снова хихикнула.

— Почему правила игры изменились? — внезапно спросил Тим, оборачиваясь к ней и пытаясь вложить в голос всю свою власть Сказочника.

Она вздрогнула и перестала смеяться.

— Потому что Оберон потерял то, что хочет вернуть, — сказала она глухим голосом.

На этот

раз вздрогнул Тим.

— Принцесса?.. — спросил он осторожно.

Алекса кивнула.

Тим обернулся, ища глазами Оберона — но теперь того нигде не было видно. Музыка на мгновение замолкла, шум голосов смешал толпу, ломая ряды танцующих и зрителей. Затем скрипки запели снова, новые пары встали друг напротив друга, образовав две линии — и в середине их Тим увидел Идена, стоявшего напротив Ди.

Он уже однажды видел Идена танцующим. Тогда, в разодранном неоновым светом полумраке дешевого бара, они с Мьюз выглядели воплощением свободы, открытости, честности. Сейчас, медленно переходя из одной фигуры менуэта в другую, Иден выглядел воплощением контроля. Сдержанности. Молчания.

Музыка лилась плавно и неотвратимо, направляя движения танцующих, удерживая стройные ряды пар, двигающихся в такт возвышенной, но одновременно печальной мелодии.

Тим осторожно пробирался между зрителями к тому месту, где танцевали Иден и Ди. В его голосе не переставали звучать слова Идена: «Только то, что ты видишь — история». И Тим чувствовал, что этот танец тоже был частью истории. Он был важным, таким же важным как тот, другой танец, и Иден почему-то хотел, чтобы Тим тогда его увидел.

А сейчас он направился к Оберону один. Не хотел, чтобы Тим видел его? Но ведь Иден и не ожидал встретить здесь Ди. Как и не ожидал встретить здесь Тима.

«Иден должен быть счастлив, — усмехнулся Тим про себя. — Столько неожиданного за один раз».

Счастливым Иден не выглядел точно.

Тим продолжал наблюдать за Иденом с Ди, стараясь не сводить с них взгляда, пока огибал зрителей, замерших по обе стороны танцующих. Они двигались так же грациозно, как и остальные пары — да что там, куда грациознее остальных — и все же Тим чувствовал какую-то странность. Он вышел в первый ряд зрителей и остановился позади Ди. Пары повернулись боком друг к другу, держась за руки.

Тим присмотрелся и увидел, что ладонь Ди висит в паре дюймов над рукой Идена, не касаясь ее.

Все остальное произошло очень быстро.

Иден внезапно схватил Ди за руку. Музыка оборвалась фальшивой нотой, танцующие замерли, зрители застыли, весь мир остановился, и Тим отчетливо услышал, как колотится его сердце, испуганное замогильной тишиной, которая повисла над залом.

«Что ты делаешь?!» — прошептало эхо в голове Тима, и его сердце заколотилось еще быстрее.

Потому что голос Ди был искажен ужасом.

— Забираю то, что принадлежит мне, — холодно ответил Иден. Тим видел его глаза — и не хотел в них вглядываться. Они выражали то, что было за пределами его понимания.

«Не смей!» — прошипело эхо. Ди выхватила свою руку и ударила Идена ногой в грудь со всей силы. Толпа ожила и мгновенно расступилась, когда Иден отлетел к стене, разбивая мраморные шторы на тысячи пыльных осколков. Он мгновенно вскочил на ноги. Зрители и танцующие расступились еще дальше, отойдя к самым стенам, и Тим быстро присоединился к ним, видя, как Иден снова устремляется к Ди.