Чтение онлайн

Гостиная была пуста, но золотистые мазки восхода на противоположном здании окрасили стены теплым светом, и свежесть, что пришла вместе с ними, снова напомнила Тиму о девушке. К его удивлению, мысль не была болезненной. Напротив — она накрыла его знойной, летней, пьянящей волной надежды. Тим улыбнулся и пошел умываться. Он никогда не был «жаворонком», вставая рано только по большой необходимости и безо всякого энтузиазма — но сейчас он был полон энтузиазма. Слишком полон.

Тим возвращался из ванной, почти такой же свежий, как зимнее

утро за окном, когда у него зазвонил телефон. Ему не нужно было смотреть на экран — Тим назначил этот рингтон для Энн еще много лет назад. Тогда это был единственный способ не возненавидеть любого, кто звонил ему и оказывался не Энн. Он присвоил ее контакту композицию цифровых звуков, неразрывно связанную с болью, радостью и тщетной, яростной надеждой — и этим защитил всех остальных. Но себя — нет. Он не мог не презирать себя за эту надежду, за неотвратимый толчок сердца, за учащенное дыхание и дрожащую руку, что поднимала трубку слишком быстро, слишком нетерпеливо.

Тим сделал глубокий вдох и ответил.

— Доброе утро.

— Я сейчас наконец-то могу поговорить, — прокричала в трубку Энн. Ее голос заглушал шум электрички. — Что это был за «вопрос жизни и смерти»?

Тиму понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить их последний разговор, прокручивая в голове все произошедшие с тех пор события, действительно связанные с жизнью и смертью. Их было несколько — и Энн не знала ни про одно из них.

Он прошел в прихожую и поднял с пола толстый том, оставленный там вчера.

— С тобой бывало, что тебя заставляют выбирать то, чего ты не хочешь? — спросил Тим, усаживаясь на высокий табурет и листая страницы. Он зажал телефон плечом, и ему почти казалось, что там поместилась и Энн— вся вселенная ее утренней поездки сжалась в интимную тишину у его уха.

— Было, — сказала она после паузы. — Тебя заставили купить книжку?

— Нет, — честно признался Тим и услышал ее вздох, когда он снова увильнул от ответа. Он слегка улыбнулся. — Как прошел твой вчерашний день?

— Отвратительно, — раздраженно фыркнула она, и Тим улыбнулся еще шире. Энн ехала в электричке, значит, она ночевала у родителей. Значит, не оставалась на ночь у Грега. Опять.

Солнце уже заливало улицы ровным, уверенным желтым светом, стирая последние следы утреннего тумана и неопределенных полутонов.

Тим тихо вздохнул.

Она рассказывала ему это не для того, чтобы сделать ему приятно. Она рассказывала это, потому что была расстроена. Ей хотелось выговориться, пожаловаться, облегчить душу и найти утешение. Спокойным, мягким голосом Тим спросил:

— Что случилось? — и выслушал всю историю ее ссоры с Грегом, ее сомнений, тревог и жалоб без единого проблеска той невыносимой надежды, за которую он так себя ненавидел.

А потом она доехала до своей остановки и попрощалась. Тим завершил звонок — и в этот самый момент надежда поглотила его снова, с яростной, неистовой силой. И он понял, что все это напрасно.

Он не будет

искать загадочную девушку. Он не станет героем своей собственной истории. Он не изменит в ней ни малейшей детали.

Потому что, как он сам однажды сказал Марше — у него на самом деле не было выбора.

Тим пошел завтракать в кофейню — он был слишком взвинчен, чтобы оставаться дома. Ледяной воздух обжигал кожу, мгновенно замораживая лицо в промозглой зимней гримасе. Когда Тим вошел в пряное тепло, его щеки вспыхнули, оттаивая в горячем воздухе, пропитанном запахом выпечки, уютного утра и свежего старта — такого, что начинается с чашки вкусного кофе и куска пирога. Тим подошел к стойке, посмотрел на меню и глубоко вздохнул.

— Доброе утро, — весело поприветствовала его Лиз. — Что будешь сегодня?

Тим медленно выдохнул, не отрывая взгляда от яркой доски на стене.

— Сложный выбор? — угадала она.

— Ты даже не представляешь, — пробормотал Тим и неуверенно взглянул на Лиз. — Ты ведь не можешь приготовить мне всего понемногу, да?

Она повернулась к меню, оценивая длинный список.

— Могу, наверное, — сказала она так же неуверенно. — Но это займет много времени. А Эрик сегодня не пришел, и я одна.

Раздался звонок колокольчика — вошел следующий посетитель. Лиз устало взглянула на дверь. Тим почувствовал, что сейчас она точно ему откажет, и успел первым.

— Я предлагаю сделку.

— Сделку?

— Да. Я помогу тебе, а заодно попробую все из меню.

Лиз уставилась на него.

— Тебе правда нечем больше заняться? — с подозрением спросила она.

Тим усмехнулся:

— Определенно нечем.

Он надеялся, что улыбается достаточно широко. Так широко, чтобы скрыть пустоту за своим ответом.

Тим забыл упомянуть одну важную деталь: пару лет назад он проработал в «Старбаксе» три месяца и потому знал о работе в кофейне чуть больше, чем случайный посетитель. Но сначала Лиз было не до него, в потом, когда она увидела, как быстро он освоился в тесном пространстве кухне, она так искренне удивилась, что он не нашел в себе сил признаться. Наверное, притворяться было глупо, но, черт возьми, Тим отчаянно нуждался сейчас в похвале.

— Ну что, — спросила Лиз после закрытия кафе, вытирая заляпанную стойку уверенными, отточенными движениями. — Решил?

— Что?

— Какой твой любимый кофе?

— Наверное, флэт-уайт.

— На соевом молоке?

— Нет, на обычном.

— У тебя же аллергия.

— Не знаю, — пожал плечами Тим, ополаскивая ложки. — Мама считала, что у меня аллергия. Но я никогда не проверял. А соевое молоко отвратительное на вкус.

Лиз фыркнула, но потом лицо ее стало задумчивым.

— Почему для тебя это так важно? Знать, какой кофе ты любишь?

Тим выключил воду и замер, рассматривая капли на блестящей поверхности раковины.