Чтение онлайн

Гарри взял его и сделал шаг назад. Драко немедОн увидел, как вскинул голову Гарри — сначала

ленно узнал это перо — любимое перо Люциуса: позоего взгляд был недоумевающим, и тут же его лицо полоченное самопишущее перо ворона.

белело и перо выпало из руки. Пергамент, развернув…Гарри, — разъяренно подумал Драко, — не будь

шись, белым пером спланировал ему под ноги, — Драдураком, послушай меня! Порви пергамент.

ко увидел, что Гарри не написал ничего, кроме: «ДороНо

Гарри отгородился от него, слова отскакивали,

гая Гермиона» и удивился: ему показалось, что прошло

как мыльные пузыри от скалы. Драко хотел рвануться

столько времени…

вперед и оттолкнуть Люциуса с дороги — но это было

Драко поднял глаза, но выражение на лице друга

бессмысленно: в своем теперешнем состоянии он вряд

было таким, что он не смог смотреть на него, перевел

ли справился бы и с корнуэльским пикси, а отец всегда

глаза на отца и увидел то, что доводилось видеть

был очень силён.

крайне редко: Люциус был потрясён.

Словно прочитав мысли сына, тот повернулся к неОн поднял руку, словно пытаясь удержать Драко,

му со своей острой, ослепительной улыбкой. Драко

уронил её и с выражением недоверия и горечи смотрел

чувствовал наслаждение отца: да, ему всегда нравина сына… во взгляде было что-то еще, что Драко мог

лись такие вещи. Победа, главенство, контроль над

интерпретировать как бешенство и уважение в одно и

происходящим. Управление другими людьми.

то же время — но нет, наверное, ему показалось. Это

Улыбка Люциуса стала шире, он потянулся к карбыло бы невозможно.

ману и достал оттуда фиал, который Драко немедленно

— Надеюсь, ты понимаешь, что ты наделал, — яроузнал по описанию Гарри. Бледно-зелёное противостным шепотом прошипел Люциус сыну. — Это все, что

ядие внутри.

было: больше нет.

Поставив фиал на каменный пол и, придерживая

— Знаю, — кивнул Драко. — Я понимаю, что сдеего ботинком, он взглянул на Гарри — по его виду былал.

ло совершенно ясно, что сделай Гарри какое-нибудь

Рот Люциуса сжался и превратился в острую бритнеобдуманное движение, он немедленно раздавит

ву.

хрупкое стекло.

— Глупец, — он развернулся на пятках, шагнул за

— Как там говорил мой старый профессор Зедверь и с силой захлопнул её.

лий? — вслух размышлял Люциус, задумчиво склонив

голову. — «Почему не слышу скрипа перьев по перга* * *

менту?» Хотя, в данном случае, речь идет только об

одном пере.

Изнеможение было таким, что уже походило

на

Гарри промолчал, стиснув перо так, что пальцы

боль, хотя боли с собой не несло. Рон не понимал,

побелели, и этот миг Драко непроизвольно вспомнил

сколько он уже провел времени без пищи и сна — наслова Гермионы, прозвучавшие на платформе в Хогверное, не больше суток, однако часы, проведенные за

смиде: «Они использовали меня, чтобы ударить в него,

шахматами, сделали эти сутки бесконечными.

Драко. Использовали меня — они знали, как причинить

Он всегда получал удовольствие от игры в шахмаему самую сильную боль, и я не хочу быть частью этоты, теперь же его от них тошнило. Каждый раз, когда

го. Не могу и не буду».

партия заканчивалась, он думал, он надеялся, что она

Внезапно рука Гарри ослабла, и он начал писать,

станет последней. И каждый раз темный Лорд взмахом

неловко пристроив на предплечье пергамент, скрип

руки поднимал фигуры на доску и мертвым голосом

пера нарушил тишину ночи. Люциус взглянул на пропроизносил:

тивоядие у себя под ногами, потом на Драко.

— Ещё.

— Спокойно, мальчик, — мягко, как Драко никогда

Он уже не отличал пешек от коней и слонов. Фигуот него не слышал, произнес он. — Позволь твоему

ры в его окоченевших пальцах были тяжелы, как камдругу спасти тебя, коль скоро ему так хочется. Возни. Он силой воли заставлял свой разум сконцентрироможно, позже ты сделаешь то же для него.

ваться, заставлял себя вырабатывать какую-то стратеЭтот мягкий тон Люциуса было невозможно выдергию игры. Ничего не выходило — в нескольких партиях

жать, Драко отвел взгляд и посмотрел на Гарри: голова

он победил, несколько проиграл. Казалось, что ничего

его была склонена, он писал, не поднимая глаз. На

не имело смысла: каждый раз Вольдеморт взмахивал

Драко накатила странное сумеречное, дремотное сорукой, каждый раз произносил только одна слово:

стояние — казалось, он все прекрасно и отчетливо ви«ещё». Рону уже начало казаться, что это вовсе не

дит и, в то же время, мир словно отделило от него

шахматы, а какая-то изощрённая пытка.

стекло. За год это была, возможно, первая вещь, когда

Рон медленно поднял коня и опустил взгляд, пытаон понял, что не может, да и не хочет понять Гарри. Он

ясь измученным разумом осознать происходящее на

не был Дамблдором, чтобы считать смерть удивительдоске, расшифровать этот шахматный узор. Перед гланым приключением, однако он был Малфоем: он долзами все дрожало, словно он смотрел сквозь горячий