Чтение онлайн

Боярин Батов вернулся не один, а еще с тремя воинами.

— Эй, Прослав! Давай, сани с порохом и ядрами ищи! — скомандовал он.

Серв, на этот раз не падая на колени, а просто сняв шапку и низко поклонившись, быстро нашел то, что требовалось — как-никак, постоянно рядом ставили.

— Отгоняйте в сторону, — скомандовал воинам боярин, а сам удалился к гарцующему неподалеку отряду. Иногда оттуда доносились гневные выкрики, иногда — смех. Воины указывали руками в сторону обоза и что-то обсуждали. Наконец, боярин вернулся назад.

— Ну что, отец? — спросил один из оставшихся с Прославом бояр.

— Трое

саней, по жребию, ерошинскому новику отдали, — погладил бороду тот, — бомбарду и ядра мне оставили, но за трое саней посчитали. Остальное, по жребию, по повозке на трех ратников раскидали. Наши — вот эта телега, и крайние сани слева. Сейчас, Лука подведет.

Грозная рать поместного ополчения постепенно рассыпалась на небольшие отряды по десять-пятнадцать, иногда двадцать человек с тремя-четырьмя повозками. В большинстве случаев это были группы соседей, вместе возвращающихся назад, но вокруг боярина Батова неожиданно образовалась довольно мощная дружина из четырнадцати человек, трое из которых называли его отцом, а остальные — барином. Незадолго до заката они тронулись в путь, чтобы вскоре встать лагерем неподалеку от остальных — но уже отдельно. А после того, как утром двинулись дальше, больше уже никого из сотоварищей не встречали.

До боярской усадьбы добирались долго: целых четырнадцать дней. Но зато с весельем — воины устраивали скачки, шутливо рубились на саблях, сшибали рогатинами свисающие с елей шишки, перерубали ими тонкие ивовые прутья. Время от времени устраивали в лесу охоту — иногда загонную, а иногда уходя по следам зверя. Скучал только один воин — сын боярина Варлам. Постоянно торопил двигаться дальше, и в конце концов отец не выдержал:

— Сам поезжай, коли невтерпеж! Чего ты только нашел в этой уклее?

Молодой боярин, радостно поклонившись, умчался, а отряд неспешно двинулся дальше: сперва по Луге, потом вверх по извилистой Ящере, а когда она непролазно сузилась — зимником через болото к Оредежу, а уже там последних три версты до обосновавшейся рядом с глубоким и широким оврагом боярской усадьбы — по льду.

Серв, уже успевший понять, что попал в рабство к богатому дворянину, ожидал увидеть огромный каменный замок, может быть даже — с широким рвом и подвесными воротами, но вместо того обнаружил просто высокий частокол с заросшими мхом бойницами, да большой двухэтажный бревенчатый дом, над крышей которого выступало не меньше пяти печных труб. Похоже, в своей лесной глуши боярин Батов никого не боялся и не видел причин насыпать даже простую земляную крепость. И зачем ему тогда бомбарда понадобилась?

Встретили хозяина и его отряд шумно: с криками, со слезами, с бестолковой беготней подворников и поросячьим визгом — видать, чуяли хрюшки, чем для них обернется человеческая радость. Прослав весь этот гам переждал за воротами: обоз застрял первыми санями между створок, возничие тоже побежали вперед. Взятого же «на меч» серва там никто не ждал, и со своего места он не сдвинулся. Где-то через час повозки наконец-то пришли в движение, поползли вперед.

— Ага, Лука, — увидев Прослава, вспомнил боярин. — Смерда я привел, для Лядинского хозяйства. А то совсем, небось, в запустение пришло.

— Завтра отведу, барин, — кивнул сухонький старичок с длинной тонкой бородкой, одетый в накинутую поверх серой холщовой

рубахи овчинную душегрейку. — Сегодня дотемна не успеть.

— Завтра тоже не успеть, — боярин положил тяжелую руку старичку на плечо и дружелюбно потряс его с такой силой, что казалось: сейчас сломает. — Хлопот много будет, Лука. Победу над орденцами отпраздновать, добычу разобрать. Определи его пока в людскую, послезавтра деревню покажешь.

В усадьбе боярина Батова Прославу сразу показали лавку, на которой он должен был спать в комнате еще с тремя мужиками, кухню, куда ходить за едой — а потом бросили одного. Кормили неплохо — с утра, правда, всякой размазней из тыквы али пареной репой, но на обед давали кашу с мясом и мясную или рыбную похлебку, вечером — простую кашу с жиром или салом. Работать никуда не посылали. Пару раз он сходил, проведал свои сани и Храпку. Бомбарда оказалась на том же месте, что и была, вместе с ядрами, а кобыла бодро жевала сено и выглядела бодренькой.

Третьего утра он решил найти старичка, явно служившего у боярина начетником, и попросить себе работу — ни к чему на новом месте славу бездельника наживать. Но Лука, отмахнувшись, велел только после полудня запрячь свою лошадь и ждать его во дворе.

До этого времени Прослав успел вычесать Храпку, поговорить с ней, проверить ноги, вычистить подковы. Она уже застоялась, заскучала и сама просилась в оглобли.

К полудню Лука привел двух кметей, которые бодро перекидали в ближайший сарай ядра, а потом отнесли туда же и бомбарду. Промороженные свиные окорока не тронули, даже не спросили: брать, не брать.

— Ну, пошли, — махнул рукой старик и направился к воротам.

Серв, тряхнув вожжами, послал кобылу следом и завалился в сани. Лука, не оглядываясь, шел по дороге — в лаптях, длинной рубахе ниже колен, в одной душегрейке и с непокрытой головой, и от такого зрелища Прославу становилось холодно даже в шубе и валенках. Он поминутно собирался окликнуть начетника, и предложить сесть в сани, но не знал, как к нему обратиться. По имени? Али по званию? Господин или не господин? Так ни звука и не произнес.

Они выбрались на Оредеж, поднялись вверх по течению, потом свернули в лес и довольно долго пробирались по ломающемуся под полозьями насту. Внезапно лес отодвинулся вправо, и они оказались с краю широкого открытого пространства — Прослав понял, что здесь и находятся деревенские поля.

А примерно через час впереди показалась огромная, чуть не в полтора раза выше сапиместских домов, изба. В паре мест на ней провалилась кровля, одно из окон оказалось порвано, но в целом она выглядела достаточно добротной.

Старик дошел до крыльца, развернулся.

— Вот она какова, деревня Ляды, — сказал он. — Пашни при ней пять чатей. Там, за пригорком, луг. Дальше — Карловская вязь.

— А с хозяевами что? Мор случился?

— Нет. Никитка дурачком оказался, прошлой зимой его шатун задавил. Стариков дочь к себе, в другую деревню забрала, а земля, видишь, осталась. За хозяйство барин тебе пять лет закупа кладет. До того — два года без оброка и барщины. До реки полторы версты. Себе рыбу можешь ловить невозбранно, но коли на продажу возьмешь — каждую седьмую монету боярину отдавай. Что еще? Ягода-грибы опосля… Колодец тут внизу сам найдешь… Ну что, Прослав? Живи.