Доминион
Шрифт:
И снова продавец начал нахваливать свой живой товар. Все пленницы были обнажены, поэтому покупатель во всей красе видел, что приобретает. Продавец приподнимал груди у женщин с большими объемами и просто похлопывал по груди девушек с более утонченными формами, демонстрируя толпе их достоинства. Женщин заставляли поворачиваться и наклоняться, открывая толпе свои прелести.
Толпа кидала свои комментарии, многие одобрительно кивали ещё до начала торгов. Одна за другой, иногда и по несколько за раз, девушки становилось собственностью новых хозяев. Некоторых приобрели для служения в разной мере состоятельным
Наконец, пришла очередь мужчин быть проданными с аукциона. Как и у детей и женщин, цепи на их шеях были соединены воедино, чтобы ни один из них не имел возможности к побегу. Матео проследовал со всеми остальными на деревянный постамент и предстал перед толпой, состоящей более чем из шестидесяти человек, в глазах которых читались только самые низменные и недобрые намерения.
«Ни один порядочный человек никогда не будет владеть другим», — так внушала Матео мать. Каждый должен ценить свободу и стремиться дарить её другим. Она не хотела мириться с тем, как обстоят дела, и именно поэтому предпочитала взращивать своих детей на бесплодных землях вдали от хаоса, царящего среди тех, кто поклонялся богам, в которых она отказывалась верить, так как считала их слишком жестокими и эксплуатирующими людей.
Матео видел перед собой город, который процветал из-за благосклонности богов, но везде, куда бы ни устремил свой взгляд, он видел власть денег, жадность, похоть и тщеславие. Он слышал легенды о том, за что боги покарали людей, уничтожив их мир, но то, что видел сейчас, по сути было тем же самым и выглядело так же. Единственное отличие в том, что власть теперь сосредоточена в руках богов. Как только они могли называться богами?
— Взгляните на этих сильных мужчин… Они могут отлично служить вам, — объявил продавец. Затем приказал пленным развернуться и наклониться.
Матео впервые в жизни почувствовал себя униженным, когда пришлось выставить гениталии на всеобщее обозрение. Он слышал, как люди шепчутся между собой, обсуждая их, и ему хотелось зареветь. Потребовалось собрать всю свою гордость, чтобы ни одна слезинка не пролилась из глаз. Он не хотел удостаивать их такого зрелища. Не мог допустить, чтобы это сломало его, и мысль об этом придавала ему решимости.
После того как они постояли в унизительной позе, им приказали снова повернуться лицом к толпе, и торги начались. Большинство мужчин продали довольно быстро и дешево. Некоторые из пленников были достойны высокой цены, заверял продавец, и Матео оказался в их числе. За него торговались два владельца борделя. Продавец никому не уступал и продолжал набивать цену до тех пор, пока не появился новый покупатель, предложивший большую сумму.
Матео посмотрел на мужчину, одетого в такую же дорогую одежду, как и торговец. Судя по всему, он имел телохранителя, так как позади него стоял высокий, накаченный чернокожий мужчина, выглядевший крайне внушительно в коричневой тоге. После того как новый покупатель озвучил свою цену, двое других претендентов отказались участвовать в торгах, и Матео был продан. Вместе с ним продали ещё пару мужчин, которые выглядели ещё более удручающе, нежели он. Их кожа была изуродована свежими ранами, некоторые из которых начали рубцеваться, и Матео заключил, что их жестоко избили. Они являлись последним лотом,
Скованный цепями с двумя мужчинами, вместе с которыми его продали, Матео увели с помоста к новому владельцу. Теперь, когда стоял прямо рядом с покупателем, он мог лучше его разглядеть. На вид ему было около сорока пяти, а на животе виднелась небольшая жировая складка. Черные волосы, седеющие по бокам, борода и усы, а также изогнутые брови над его темно-синими глазами. Он приподнял свой выраженный подбородок, когда он осматривал товар, который только что приобрел.
— Этот скот не так уж и плох, господин, — сказал телохранитель своему хозяину.
Губы мужчины скривились в ухмылке.
— Ну, бывало и лучше. Эта партия тоже покатит. У Сервантеса найдется, чем им заняться, если, конечно, они пройдут испытания, — сказал мужчина, пока его глаза скользили по его новым приобретениям. — Доставь их.
На этих словах он направился к шикарному вороному коню и оседлал его.
Темнокожий телохранитель повел новоиспеченных рабов следом за хозяином, крепко вцепившись в сковывающую их цепь. Ноги Матео изнывали от боли, когда он шел по острым камням и твердому гравию, проделывая путь в несколько километров к дому нового хозяина. Он знал, что его ноги стоптаны в кровь, так как видел свои кровавые следы на протяжении всей дороги. Очевидно, что ноги других рабов тоже сочились кровью, но все молчали, понимая, что никто не обратит внимания на их жалобы.
Матео бросил взгляд на своего нового владельца, который удобно устроился на вороном коне и выглядел так же высокомерно, как и все проживающие здесь люди. Это были те самые люди, о которых рассказывала Матео мать. Те, кто удостоился благосклонности богов. Большинство из них многим пожертвовали, чтобы заслужить такую милость четырех небесных существ, которые теперь получили власть над всем миром. Мать не раз говорила ему, что богам глубоко плевать на людей. Все боги жаждали лишь того, чтобы им поклонялись, и до тех пор оставляли людей в живых.
Люди, проживающие здесь, видели в жителях бесплодных земель еретиков, которые заслуживали любой участи, которая им уготована. Матео знал, что ему не светит никаких поблажек. Он никогда не найдет сочувствия от своего нового хозяина, и ему оставалось только надеяться на то, что его мать и сестра будут в безопасности.
Шедший впереди него мужчина рухнул на землю, потянув за собой его и следовавшего за ним. Как и ожидалось, их новый владелец не испытывал ни грамма сочувствия к ним троим, похищенным с родных земель, измученных голодом, избитых похитителями, а теперь ещё и проданным в рабство. Ему было плевать на то, как они измождены, как ноют их мышцы и насколько сбиты их ноги.
— Заставь их подняться! — приказал он.
— Слушаюсь, господин, — ответил темнокожий слуга, а затем потянулся за кнутом на поясе. Свист кнута потряс Матео до самых костей ещё до того, как он почувствовал боль от его удара. Он завопил, выгнув спину от боли. — Поднимайся, немедленно! — крикнул прислужник, прежде чем нанести по удару по спинам оставшихся двух мужчин. Мужчины взвыли от боли, точно так же как Матео, и этого было достаточно, чтобы заставить всех их вновь подняться на окровавленные ноги.