Доминион
Шрифт:
— Ты там, где должен быть, — рявкнул мужчина и схватил одну из цепей, которая крепилась к металлическому ошейнику Матео, а также оковам на его руках и лодыжках. — Давай, шевелись!
Матео подтолкнули вперед, и он рухнул лицом на жутко грязный пол. Его тело было слишком ослаблено, чтобы удержаться на ногах, но он понимал, что должен попытаться, иначе его поволокут по земле.
— Залупа Киджани, какая же ты тряпка. Я не собираюсь тащить тебя. Двигайся сейчас же! — приказным тоном сказал мужчина.
Матео с трудом встал на колени, что оказалось одной из самых трудных задач, которую он когда-либо выполнял.
Матео прищурился от яркого солнечного света. Он так долго был погружен во тьму, что наконец увидеть свет стало шоком для его нервной системы. Мужчина снова дернул за цепь, и Матео подался вперед, споткнулся, но успел ухватиться за бортик, что помогло ему сохранить равновесие.
— Шагай! — скомандовал захватчик, не давая Матео никакой возможности прийти в себя.
Если бы у Матео оставались силы, он бы набросился на этого человека, так как гнев, который он испытывал, будучи захваченным и подверженным жестокому обращению, поглотил все внутри него, но был слишком слаб, чтобы оказывать сопротивление. Вместо этого снова зашагал, позволив похитителю отвезти себя к большой повозке, в которую загружали остальных пленников. Он взобрался на нее, ухватившись за поручень, чтобы не рухнуть.
Матео наблюдал за тем, как захватчик прикрепил цепь к железному кольцу на повозке, тем самым убедившись, что пленник не сможет сбежать. Мужчина последовал к судну, чтобы привести ещё пленных. Вскоре ещё одного бедолагу погрузили на повозку и приковали к железному кольцу рядом с Матео. Тот выглядел таким же сломленным и обессиленным. Разбойник толкнул нового пленника на пол, рявкнув, чтобы тот оставался на месте, словно у него был выбор. А затем снова вернулся на судно.
Матео пересчитал, сколько всего было разбойников. Восемь. Как так вышло, что восемь человек смогли пленить… он окинул взглядом повозку и сбился со счета после двадцати шести мужчин, женщин и детей? А если учитывать тех, кто погиб во время пути? Он предположил, что похищениями занималось больше разбойников, которых он просто не видел, а для транспортировки пленников было достаточно восьми.
Не в силах стоять на ногах, он опустился на пол повозки и положил голову на деревянный борт. Прохладный ветерок приятно обдувал кожу, Матео наслаждался им, поскольку был лишен свежего воздуха несколько дней. Он сидел, облокотившись на бортик повозки, которая должна доставить его в другую неизведанную жизнь, и чувствовал себя совершенно одиноким, мечтая лишь о том, чтобы этот кошмар скорее закончился. Но понимал, что это только начало. Как только повозка заполнилась пленными до такой степени, что не осталось места, чтобы кто-то мог пошевелиться или чувствовать себя комфортно, она тронулась с места. Повозка раскачивалась и подпрыгивала, но не так сильно, как гуляло судно, поэтому Матео счел и это за маленькую благодать.
— Где они тебя достали такого? — поинтересовался у него один из пленников.
Матео оторвал свой взгляд от прекрасных белых облаков в голубом небе и посмотрел в сторону мужчины:
— Из бесплодных земель Киррачи.
Мужчина
— О, а я с бесплодных земель Торедора. Я спал… когда они пришли на наши земли и похитили меня.
Глаза Матео удивленно расширились, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди от осознания того, что разбойники уже проникли на бесплодные земли, где ранее никогда не объявлялись.
— Они пришли на бесплодные земли? — спросил он, повысив голос.
Мужчина утвердительно кивнул:
— Они накинули мне на голову мешок. Я ничего не видел. Только слышал. Слышал крики.
Матео удручено вздохнул и закрыл глаза. Окраины Торедора находились всего в нескольких километрах от бесплодных земель Киррачи, где обитала его семья.
«О, Боги, пожалуйста, пощадите их», — взмолился он про себя.
Он точно знал, что боги существуют. За более чем двести лет, что минули со дня Великого Бедствия, боги открыли себя людям, но даровали свою милость только некоторым из людей. Жителям бесплодных земель никогда так не везло… но он всё ещё уповал на это.
— Чего они хотят от меня и от всех нас? — спросил мужчина.
— Я не знаю, — ответил Матео, взглянув на него.
— Это плохо, мне бы хотелось знать, что нас ждет, — ответил мужчина, надув губы.
— Мне тоже, — произнес Матео и слегка поморщился, когда коснулся больного места на затылке.
— Я… я помог тебе, поработал над этим, — промолвил мужчина, указывая на голову Матео.
Матео продолжал тереть больное место, отметив, что корка от запекшейся крови исчезла. Он посмотрел на свои пальцы и увидел только капли пота, немного остатков засохшей крови и гноя. И он вспомнил. Ему было очень плохо на судне, он то терял сознание, то вновь приходил в себя, и его бесконечно рвало. Его лихорадило, и он надеялся на то, что умрет, не зная о том, что уже на волоске от смерти. Но, очевидно, что этого не случилось, так как он пребывает в сознании и его тошнота почти отступила.
— Да… Ты почти отдал концы. Но они позволили мне спасти тебя, — пояснил мужчина.
Матео посмотрел на него:
— Но зачем? Почему?
Мужчина пожал плечами.
— Кто-то говорил, что ты очень уж хорошенький. — Он снова усмехнулся. — Другие говорили о том, что ты убил одного из них… и должен страдать. — Мужчина сунул палец себе в нос и извлек из носа козявку. Матео еле сдержал отвращение, когда пленник отправил в рот крошечный желтоватый комочек засохших соплей. — Я умею залечивать раны, и я сделал это. Ты чуть не умер. Я предложил им свою помощь. Иначе бы они сбросили тебя за борт, как и собирались.
Известие о том, что его спасли от смерти только ради того, чтобы обречь на ещё худшую участь, не вызвало у Матео восторга. На судне он был готов погибнуть, но теперь… когда жизнь снова проснулась в нем, он уже не был так уверен. Его всё ещё лихорадило, но уже не так сильно, как раньше.
— Ты в курсе, как долго мы были в море? — поинтересовался у пленника Матео.
— Пятнадцать дней и четырнадцать ночей. Я считал, — ответил он.
Матео снова посмотрел на мужчину, нахмурив брови: