Дом в центре
Шрифт:
Я сидел, обхватив голову руками. воспоминания смешались и стыковались совершенно неупорядоченно. Мои попытки ухаживать за девчонками в школе, секс-марафон на пляжах Феодосии и… чудовище-шулу, с которой мне предлагал переспать мой сосед по шалашу. Грязное рубище, в котором я делал вылазку в Персию, и чистые простыни на широкой кровати, где мы нежились с Рутой.
И тут меня как громом поразило. У меня же еще одна подруга могла быть… Там, в варианте Медведя, приятнейшая девушка лет двадцати, недавно приехавшая из воюющей Германии и подрабатывавшая уборкой комнат в моем коттеджике. Она так преданно на меня смотрела, когда случайно
Я привел в порядок одежду, вышел на лестницу и двинулся в вариант Медведя. Я шел, шел, и… обнаружил себя уже в Хевронском отделении контрразведки. Вот, занесла нелегкая на пьяную голову!
Ноги сами вывели меня в коридор, где находился кабинет Моше. Я чуток поднапрягся и вспомнил, что кроме безымянной любимой девушки посеял в этом месте еще двух нелюбимых арабов. Один из них мне точно не нужен. А вот второй должен был либо умереть, либо очухаться. Что он скажет очухавшись?
Без всяких бюрократических процедур я ввалился в кабинет к Моше, плюхнулся на край стола и поздоровался. Моше принюхался и страдальчески сморщил лицо. Кабинет у мужика был маловат, еще немного – и он окосеет. – Что случилось? – спросил бывший опекун. – У тебя какой-то праздник?
– Именно так! – язык говорил сам, без моего участия. – У нас праздник. Задание выполнено, вам ничего не грозит. Я уничтожил связь Бахтияра с другими мирами. И с вашим, и с тем, где делают супероружие. – А сам Бахтияр? – Опять ушел. Но ненадолго. – Ясно… А бомба? – Ищу, ищу. У вас сидит один мужик, который может мне помочь. Джаббар? – У нас два твоих ублюдка.
– Одного я вам дарю. Мне нужен Джаббар. Тот, которого потоптал бешеный пустынный еврей.
Моше посмотрел на меня странным взглядом. Моя манера изъясняться была ему не очень привычна.
– Бери двоих, – сказал Моше. – Первого убивать вроде не за что, отпускать нельзя, а кормить – жалко денег. Только двоих. – Я его тут же отпущу. – Только попробуй!
Мне в голову пришла замечательная пьяная идея. Я засмеялся, довольный, и заявил: – Веди двоих. Я уведу их по частям. – Что-о? – Сначала первого, потом второго. Моше пожал плечами и снял телефонную трубку. А я попытался сосредоточиться.
Халед Шараф выглядел прекрасно. При виде меня он почему-то испугался. Почувствовал, тварь, еще что-то, кроме винных паров. А тут и Фарука Джаббара ввели, с загипсованной ногой, на костыле, с наклейками пластыря на лице. И осанка у него была какая-то неестественно напряженная. Уж не из-за переломанных ли ребер?
Халед при виде искалеченного соратника окончательно приуныл. А тут я подошел к нему и похлопал по плечу. – А! Это ты говорил, что любишь иврит? – Да, я… – Пошли.
Я обнял ничего не понимающего араба, как брата, оперся на него всем своим центнером, включавшим и несколько бутылок, и жареную курятину. Так мы, подобно сиамским близнецам, вышли в коридор, а потом на лестницу. Еще через несколько секунд мы были на Лестице. И здесь начали овеществляться мои фантазии. Мне понравилась идея перил без украшений, но с
Вместе с арабом мы вышли на улицу. Небо хмурилось, дул холодный ветер. Я глянул на дома и содрогнулся. Два ближайших здания словно составили из кубиков. Множество кубиков отсутствовало, и сквозь здания вполне можно было смотреть. Как они не рушились?
Местный Дом значительно отличался от нашего Дома, но не пристало мне обращать внимание на всякие мелочи. Главное, чтобы назад вывел.
– Я тебя отпускаю! – мое торжественное заявление повергло Халеда в состояние ступора. Уже поднимаясь по Лестнице, я вспомнил, что не снял с него наручники. Ничего. Разберется без меня. – Где он? – спросил Моше, когда я вернулся за Джаббаром. – В лучшем из миров.
Моше окинул меня взглядом в поисках какого-либо орудия убийства. Я, тем временем, подошел к Джаббару, отложил его костыль в сторону и сказал: – Пошли. Я буду твоим костылем… – Постарайся сюда больше не возвращаться! – крикнул вдогонку Моше. Я хотел сплюнуть на пол, но передумал и вежливо попрощался Правоверный мусульманин Фарук Джаббар не мог дышать со мной одним воздухом, иначе ему пришлось бы нарушить запрет на употребление алкогольных напитков. Он старательно отворачивал голову в сторону, а я это никак не мог удержать в памяти. В результате раза четыре задел Джаббаровой головой о стены и дверные косяки.
Костыль из меня получался неважный. Успокоился ливанец только в маленькой комнатке, которую я вообразил в недрах своей квартиры и определил как камеру предварительного заключения.
Оставив Джаббара, я кинулся в Ригу. Связался с Седым и через час встретился с ним.
– Последний шанс, – сказал я. – Если мужик, который сидит у меня в доме, не знает, где бомба – никто не знает. – Расскажи подробней. Кто он? Откуда? Почему может знать?
Я рассказал. Отвел Седого в Дом. Познакомил с Джаббаром. И потом, по просьбе Седого, вывел обоих в Ригу.
– Мне надо идти, – сказал я. – Срочные дела. Поработай с ним. Попытайся узнать о бомбе. – Сделаю все, что в моих силах, – спокойно ответил Седой.
Фарук буквально обмяк после этих слов. Неужели он действительно что-то знал?
Через день Рига встретила меня уже привычным дождем и почти зимним холодом. Еще чуть-чуть и дождь превратится в снег. Зато прием у Седого согрел мою душу.
– Джаббар раскололся, – сообщил мой соратник после приветствия. Он знает, где находится бомба. Совсем не там, где мы думали. – А где? – На родине у Джаббара. В Ливане. – Ты уверен, что он не соврал? – Уверен.
– Может быть, ты выбил из него этот ответ, и он сказал тебе, только чтобы отцепиться?
Седой посмотрел на меня таким взглядом… Хорошо, все-таки, что он допрашивал какого-то ливанца, а не меня.
– Хорошо-хорошо, – я пошел на попятный. – Но как она попала в Ливан? И почему этот израильский араб ничего не знал?
– В таких делах каждый знает очень мало, только то, что ему полагается. А с Джаббаром нам просто очень повезло. И именно его организация крутила эту бомбу.
Я вспомнил все наше везение с Джаббаром. Как его до полусмерти избили в альтернативном Израиле… Что, если бы он умер? Седой, между тем, продолжал: