Чтение онлайн

— Что живу слишком долго.

Шаттерлинги нашей Линии завтракали отдельно, на террасе под самым куполом-луковицей. Половину ее защищала крыша, половина оставалась открытой. Жизнь в Имире так и кипела — имирийцы, корабли, беспилотники сновали туда-сюда с головокружительной скоростью. Вдоль мостов и воздушных променадов развевались пестрые флаги. Прохладный воздух бодрил, и я чувствовала, что хорошо выспалась ночью. Несколько циклов назад вращение Невмы подогнали под стандарты Линии, приближалось весеннее равноденствие,

поэтому можно было насладиться почти двенадцатью часами непрерывной темноты.

Мы с Лихнисом пришли на завтрак вместе. Для нашей Линии накрыли квадратный стол, с каждой стороны которого поместились бы человек двенадцать-пятнадцать. В центре стола стоял объемный дисплеер с вращающейся галактикой. Держась за руки, мы обескураженно смотрели на присутствующих: все места, кроме двух на противоположных сторонах стола, были заняты.

— Я пересяду, — предложила Бартсия. Она сидела рядом со свободным местом и тут же подобрала подол длинного платья, чтобы встать.

— Зачем это? — весело спросил Клевер. — Думаю, Лихнису и Портулак все равно, где сидеть, как любому из нас. Или я что-то пропустил?

— Ничего страшного, Бартсия, обойдемся, — проговорила я. — А за предложение спасибо.

В итоге я села рядом с ней, а Лихнис — между Пасленом и Ворсянкой.

Чистец, оказавшийся на одинаковом расстоянии от нас, поднял бокал апельсинового сока.

— Как спалось, шаттерлинги? — спросил он, смакуя напиток. — Вас хорошо устроили?

— Не жалуемся, — ответил Лихнис.

Каждому из нас отвели в башне по целому этажу, разделенному на комнаты с панорамными окнами, высокими потолками и закругленными, как в пещере, стенами.

— Ты считаешь, что вправе говорить за Портулак? — с преувеличенной вежливостью поинтересовался Чистец.

— Лихнису известны мои вкусы, — сказала я. — И он вправе говорить от моего имени. Мы любовники. Все вы это знаете или хотя бы подозреваете, так зачем притворяться?

— В этот трудный для Линии час могли бы хоть изобразить верность традициям, — процедил Чистец.

— А ты никогда не трахал других шаттерлингов? — подначила я.

— Портулак, пожалуйста, мы же завтракаем!

— Чистец, ты разговор завел, а не я.

— Сделаем им поблажку, ладно? — Аконит примирительно поднял руку. — Даже если мы не одобряем их отношения, Линия в долгу перед Лихнисом и Портулак.

Чистец недовольно взглянул на Аконита, но промолчал.

— Хотите осудить нас — валяйте! — дерзко сказал Лихнис, взял краюшку и как ни в чем не бывало отломил от нее кусок. Он держался так уверенно, что меня едва не захлестнула бесстыдная гордость. — Но по-моему, отсутствием здравого смысла никто из вас не страдает. Да, мы нарушили правила, только сейчас правила эти нужны как прошлогодний снег. Привычной всем нам Линии Горечавки конец. Может, мы и возродим что-то из руин, но к чему лукавить — новая Линия будет мало похожа на ту, что шесть миллионов лет назад создала Абигейл.

— Законы Линии все еще в силе, — миролюбиво напомнил Калган, — но

я понял, о чем ты. Лихнис и Портулак не единственные шаттерлинги, состоящие в любовной связи. Может, они и зашли дальше многих, только нарушителей всегда хватало.

— За этим столом других нарушителей нет, — заявил Чистец.

Калган почесал металлическое веко искусственного глаза, напоминавшего приклеенную к лицу бляху с красным самоцветом посредине.

— Может, и нет. Только настало время простить старые грехи. Ну что плохого в том, чтобы переспать с друзьями?

— Абигейл этого не хотела, — уперся Чистец. — Невинные перепихоны во время Тысячи Ночей — это одно, равно как и нечастые оргии, а сожительство — совсем другое. Мы не влюбляемся, не заводим детей, не живем потом «долго и счастливо». Абигейл создала нас не для этого.

— Абигейл уважала гибкость мышления, — не сдавался Калган. — Сиди она сейчас с нами, вероятно, поддержала бы Лихниса и Портулак.

— Это твое мнение, — проворчал Чистец.

— Если бы мы не сожительствовали, то не опоздали бы на сбор, — начала я. — Мы попали бы в засаду и погибли бы с другими братьями и сестрами.

— Портулак права, — кивнул Калган. — Пожалуй, самое разумное — забыть это мелкое нарушение. Без Портулак и Лихниса не видать бы нам ни пяти спасенных шаттерлингов, ни пленных. — Калган вытер губы, стряхивая крошки. — Кстати, о пленных. Уже решено, что с ними делать? Горечавок мы, само собой, из стазиса выведем, а вот с пленными нужно быть осторожнее. Что с ними делать, когда проснутся, — вот в чем вопрос. — Он внимательно посмотрел на Волчник, сидевшую в отдалении от Аконита, словно они были едва знакомы.

— С разрешения Линии я хотела бы их допросить, — сказала она, — разумеется под должным наблюдением. Хотя они наши с Аконитом пленные. Мы захватили их и караулили, пока Лихнис не подоспел. Правильно это или нет, но я чувствую, что не довела до конца важное дело.

— Никто не возражает против того, чтобы допрос вела ты, — заверил Чистец. — Под наблюдением Линии, как ты сама предложила. У тебя есть план?

— Синюшку оставлю напоследок. По-моему, из него мы вытянем больше, чем из остальных. Да и шансов пережить возвращение в нормальное время у него достаточно. Если реанимирую его целым и невредимым, буду настаивать на допросе с пристрастием.

— На рассеченке, — с отвращением проговорил Горчица.

— Тоже вариант, — равнодушно пожала плечами Волчник.

— Которую мы не использовали циклами, — напомнил Горчица. — Которую просвещенные молодые цивилизации считают варварским пережитком.

— Молодые цивилизации, а не Союз, — это самое важное. Существующие законы мы не нарушим. — В глазах Волчник вспыхнул недобрый огонек. — Нас атаковали враги, нас едва не истребили, нас, а не другую Линию и не молодую цивилизацию. Поставь их на грань истребления, посмотрим, вспомнят ли они о моральных принципах. Думаешь, Марцеллины хоть на миг задумались бы, прежде чем подвергнуть нас пыткам?