Долгая темная ночь...
Шрифт:
Похоже Чаки этот тип был знаком:
– Привет, Диего!
– Чаки развел руки и они обнялись.
– Я надеялся встретиться с тобой на банкете, но ты меня опередил.
– Пока этот банкет настанет, мое бедное пузо сдуется!
Я посмотрела на его как он сказал 'бедное пузо' и пришла к выводу, что с таким пузо можно прожить на скалистой горе с полным отсутствие растительности пару месяцев, однако, к счастью делиться своими мыслями не решилась.
– А кто это у нас такой красивый, -
– И это сокровище ты прятал? Как зовут тебя душа?
– Мария.
– Надеюсь не Санта Мария?
– он так засмеялся, что его живот затрясся и я боялась, что он лопнет как шарик.
Чаки обнял меня и поцеловал в макушку:
– Для тебя Санта? Можешь на нее молиться.
Диего сделал вид, что хочет потрогать меня за грудь:
– А трогать можно?
Чаки треснул его по руке:
– Трогать можно только мне.
Я пылала, ища слов, чего бы такое ему сказать. Блондинка смеялась закинув голову и обнажив ровные белые зубы.
– Ладно, - сказал Диего залазия в наш лимузин, - пока тут болтаем, на банкете все съедят!
Блондинка подняв платье полезла за ним, отчего разрез сбоку поднялся так, что мне казалось, еще чуть-чуть и я увижу ее подмышки.
Чаки дал мне руку и мы тоже сели. Машина поехала.
– Ты не говорил мне, что мы куда-то поедем?
– тихо спросила я.
– Хотел сделать тебе сюрприз, мы едем на вечер посвященный этой опере, его устраивает один мой друг. Там ты сможешь познакомиться с исполнителями главных арий.
У меня загорелись глаза:
– Класс!
В это время Диего полез в бар:
– Чаки, как я тебе завидую, у тебя тут прекрасный выбор джина и бренди, - он толкнул блондинку локтем.
– Может быть мы тут пару дней у тебя поживем!
Мы все засмеялись.
– Живи, конечно Диего! Для тебя, друг, ничего не жалко!
Чаки взял бутылку шампанского и налил мне и блондинке. Я не удержалась и обратилась к ней:
– А как вас зовут?
Она мне улыбнулась:
– Евгения!
Я попыталась оправдываться:
– Нас не познакомили: Как вам опера?
Она отпила из бокала:
– Учитывая что я смотрела ее не меньше тридцати раз, то каждый раз слыша ее, я прошу бога: 'Господи, пусть это будет в последний раз! Я готова слушать хоть Рамштайн, только не это!'.
После этих слов, мы друг другу тепло улыбнулись и лед между нами растаял. Дальше мы смеялись и болтали, пока лимузин не доехал до ночного клуба 'Оазис'. Это было очень шикарное заведение с большим танцполом и двумя этажами.
Когда мы зашли, закрытая вечеринка была уже в разгаре. Мы сели за столик на втором этаже. С этого места было видно танцующих. Официанты в набедренных повязках
Евгения потянула меня танцевать. Мы с ней оказались почти в самом центре зала. И хоть я была не частых ходоком на дискотеки, тем не менее получалось у меня довольно неплохо. А глядя как двигаются остальные девушки, я быстро освоилась и в итоге, стала танцевать получше многих. Музыка уносила меня, я почти не чувствовала ничего и никого вокруг. Когда однажды я подняла голову вверх, я увидела удивленный взгляд Чаки. Я махнула ему рукой, чтобы он шел к нам, но он отрицательно помотал головой.
Через какое-то время, Евгения потащила меня в туалет. Туалет был удивительно чистый для таких мест, там играла легкая музыка. Евгения затащила меня в кабинку.
Мне почему-то было дико смешно, и я хохотала как ненормальная. Она тоже хихикала. Закрыв дверку кабинки, она открыла сумочку и высыпала на бачок белый порошок.
– Угощайся, подруга!
– пьяно проговорила она.
– Там внутри стоит камера, так что, приходиться жаться по углам!
Я покачала головой:
– У меня и так все плывет, не нужно!
– Ну как знаешь!
– она вытащила трубочку и ловко втянула в себя белый порошок. Затем аккуратно вытерла ноздри.
– Эта дурь, буквально сбивает меня с ног! Уж чего-чего, а в этой дряни Диего толк знает!
Я неудержалась:
– Он же продюсер!
Она пожала плечами:
– Одно другому не мешает! А в этой блядской среде все хотят порошка. Вот он всем и помогает.
Мы вышли из кабинки, она села на стул и начала поправлять макияж, глядя на меня в зеркало:
– А ты красивая, вот только странная какая-то!
Я пожала плечами:
– Я обыкновенная.
– Нет, обыкновенной Чаки бы не заинтересовался бы! Что-то в тебе есть!
Я решила тоже подкраситься, чтобы не отвечать. Какое-то время мы сидели молча. Наконец, она спустила с плеч трикотажное платье, оголив грудь. Она посмотрела на меня в зеркало:
– Как тебе мои новые сиськи!
– она покачала ими.
Мне хотелось смеяться. Грудь выглядела как две большие перезревшие дыни:
– Ничего так! Только вот предыдущие я не видела!
Она громко рассмеялась:
– Нет, в тебе определенно что-то есть! Если захочешь себе такие, звякни, я тебе телефончик одного классного хирурга дам. Он просто гений!
– Да нет, пока своими обхожусь, - сказала я, подпудривая нос.
– Как знаешь, - она ловко надела платье.
– Как думаешь, наши мужики трепаться закончили?
– Не знаю, а о чем трепаться-то?
– О дури и трепаться-то! А ты думала, они все оперу любят?