Доктор 4
Шрифт:
В результате, в ухо Гао вставил таблетку, на частоту которой Луань сориентировал свою станцию; а микрофон с радиусом действия до четырёхсот метров вообще решили закрепить под лацканом пиджака. В сочетании с китайским языком и достаточно специфичным жаргоном, этого хватало, чтоб в течение пары минут обменяться парой фраз и сориентироваться по приоритетам.
— А большего и не надо. В смене той стороны обычно задействовано пятнадцать человек, — сообщил Гао Луаню. — Это пограничники, проверяющие документы. Плюс, в наряде по проверке документов они не вооружены. Если потребуется ваша силовая
Вот с таких аморфных нечёткостей и начинаются срывы, подумал ещё тогда Луань.
Но армейскому да-сяо ничего говорить не стал, поскольку тот явно сообщал далеко не всё, что ему было известно.
На площади всё пошло наперекосяк. Задержанные «граждане КНР» оказались под прицелом четырёх автоматчиков, это раз. Вместо «невооружённого наряда пограничников по проверке документов».
Неплохо различаемая в оптику снаряга, передаваемая из рук в руки пограничниками сопредельной стороны, была явно оружием ханьского внутреннего производства. Это два.
Что ставило вообще под вопрос законность пребывания «граждан КНР» на сопредельной территории: будучи в первую очередь полицейским, Луань за соблюдение законов стоял горой. Даже если это были законы соседней страны.
Дальше — вообще чехарда. В худшем сценарии, предполагалось просто психологическое давление со своей стороны. Либо, как вариант, переход на минуту на сопредельную сторону без оружия, только со спецснаряжением. Но через «таблетку» и микрофон от Гао поступила абсолютно незаконная команда: пройти рамку с оружием и присоединиться к нему на той стороне. Для получения дополнительных указаний.
Первую часть команды первая подгруппа выполнила, но (Луань это видел и сам), старший группы, чжунь-вэй (прапорщик) Шань, сообщил, что это прямое нарушение. Они стоят уже на той стороне, и их встречают вооружённые пограничники. Какого чёрта? Шань был далёк от пиетета, поскольку, в отличие от Луаня, находился уже на той стороне. А не на своей.
Шань, нарушая некоторые правила, отнюдь не иносказательно напомнил по прямой связи Луаню, что полиция КНР именно сейчас нарушает закон. Свой собственный, касательно правил пребывания в СЭО. И спросил, кто будет нести ответственность. Особенно если да-сяо Гао сейчас отправят к праотцам на той стороне, к чему, судя по тому, что видит сам Шань, всё и идёт: от расчекованой гранаты, появившейся не известно откуда у сопредельной стороны в процессе переговоров, на пространстве размером с носовой платок у Гао увернуться точно не получится.
Луань ненадолго завис в нештатной ситуации, когда пришёл прямой приказ Гао: отстрелить в локте руку парня в джинсовом костюме.
Луань, оторопев ровно на секунду, в нарушение всех правил переспросил, правильно ли он понял Гао. А после того, как Гао подтвердил, открытым текстом отказался выполнять незаконный приказ: если уважаемый да-сяо Гао предъявит письменный приказ, который будет подтверждён прямым начальником Луаня, то полицейские КНР его выполнят. И откроют огонь на территории сопредельного государства, подвергая опасности жизни в том числе собственных мирных
Которая, судя по всему, является тем аргументом, на который у Гао не нашлось что ответить той стороне.
Десять человек. В принципе, молодые парни, лет до двадцати пяти. Один, правда, постарше. Что интересно, ни агрессивности, ни вообще каких-то сильных эмоций никто не испытывает. Я бы даже сказал, что они в лёгком недоумении и ступоре. Кроме этого самого товарища, который постарше.
Подхожу вплотную к шеренге, поднимаю гранату над своим плечом и на двух языках (включая английский) поясняю: движение с оружием на нашу территорию незаконно. Территорию будем защищать.
Вижу, что меня никто не понимает, а у каждого из десятки вспыхивает что-то типа сдержанного удивления.
Объясняюсь знаками.
Тот из шеренги, кто постарше, кивает, что понял. По эмоциям вижу, что сюрпризов ждать не нужно, и что дальше меня группа не пойдёт.
Таким образом стоим около шести минут (попутно мелькает мысль: хорошо, что у меня руки не затекают). Смотрим друг на друга. Потом сзади меня раздаются шаги и голос Кеши из-за моей спины сообщает:
— Саня, не нервничай. Всё хорошо?
— Более чем, — пожимаю плечами. — Смотрим друг на друга. Они не агрессивны. Стоят, скучают. Как и я, ждут, что дальше.
— Есть ещё на той стороне нормальные люди, — бормочет Кеша и затем переходит на китайский. Обращаясь к тому из десяти китайцев в чёрном, кто постарше. У того ещё смешная маленькая звёздочка на погоне, как у нас у младшего лейтенанта.
Итогом их полуминутного общения становится организованный разворот китайцев в чёрной форме кругом и их выход с нашей территории через рамку безопасности. Которая снова неприятно звенит десять раз.
После чего Кеша аккуратно накрывает мою ладонь и говорит:
— Только не бросай. Сейчас обратно вставим…
Ещё через полминуты, зафиксировав в гранате что-то, кажется, обычным куском проволоки, Кеша ведёт меня в четвёртый сектор. Где, по его словам, у нас с ним только начинается вагон работы.
Гао поначалу удивился: по всем расчётам, гранате на площади взяться было неоткуда. Как и пограничники изначально не должны были быть вооружены. Какое-то время он надеялся обойтись без потерь и воззвать к разуму лысого полковника, но тщетно.
Признаться, в полном фиаско винить надо было только себя. Понятно, что тот же Чжао, явно лучше понимая, как и что тут делается, справился бы с задачей лучше. Вернее сказать, он бы с задачей, для начала, справился. В отличие от Гао.
Но там, где Гао по привычке уповал на силу и превосходство, превосходства по факту не оказалось. А сила не сработала.
Вначале, полицейские просто отказались идти вглубь территории. Что явилось первым неприятным сюрпризом. Гао уже прикидывал, как обойтись без них (если что, командование потом прикроет и все грехи спишет), но появился этот непонятный хуэй с гранатой. Который внятно дал понять, что, в случае выведения его из строя, ни Гао, ни (что гораздо важнее) так необходимый на своей стороне «сосед» инцидента тоже не переживут. Что понятно поскольку гранатой была Ф1. А укрыться на открытой площади, радиусом в сотню метров физически негде.