Чтение онлайн

Как-то вечером, во время разговора у камина, Темный Лорд отметил, что не решаться заговорить с домовым эльфом, когда этого очень хочется, — поведение, недостойное волшебника вообще, и уж тем более его дочери. Так Гермиона получила высочайшее позволение общаться со старушкой Джуней и узнала от эльфихи очень много любопытного.

Джуня казалась древней, как само человечество. Она родилась в далекой Российской Империи в последние годы правления маггловского императора Александра III. Эльфиха служила древнему аристократическому семейству чистокровных волшебников Берестенёвых, и каждого члена этой семьи с самого своего рождения любила пламенной и безудержной по–собачьи преданной любовью домового эльфа.

Ей было пятнадцать лет, когда родилась

младшая в семье девочка, Мария Петровна. Джуня, а тогда ещё попросту Дуня, особенно привязалась к этому ребенку.

После того, как грянула в маггловской России социалистическая революция, древние волшебные фамилии ещё несколько десятков лет упорно продолжали жить по старым законам, игнорируя все буйства магглов и с помощью волшебства ограждаясь от их бесчинств. Так Мария Берестенёва получила приличествующее юной барышне воспитание и окончила в положенный срок семь курсов обучения магии в Заозерском пансионе для молодых волшебниц. Когда Мари исполнилось восемнадцать, за ней начал ухаживать галантный молодой француз, чистокровный волшебник Ивэн Розье. Через год Мари выдали за него замуж, и она, вместе с верной Дуней, которую на заграничный манер стали величать Джуня, перебралась в Аквитанию. Через три года родилась в семье Розье первая и единственная дочь, малышка Друэлла.

— Вы, госпожа Кадмина, даже и не представляете, какая то была очаровательная девочка! — рассказывала эльфиха, сверкая затуманенными воспоминанием огромными, как теннисные шары, ярко–сиреневыми глазищами. — Прекрасная, словно тепловодная русалочка, с первых же лет своей жизни! Госпожа Дру была очень талантливой. О, она на лету схватывала все премудрые науки: танцевала, как Лунный Телец [6] в полнолуние, играла на фортепьяно и арфе, разумела точные науки; выучила сама, без помощи магии, английский, немецкий и гоблинский языки и даже немного знала по–русски, — впрочем, госпожа Мари с детства говорила только на французском и не могла тут многому её научить…

Джуня рассказывала о своих хозяйках с такой трепетной нежностью, будто они были её родные, горячо любимые дети. Гермиона заметила, что эльфиха просто расцветает от возможности вспомнить счастливое минувшее и поведать о нем. За эти разговоры и тот неподдельный интерес, который наследница Темного Лорда выказывала ко всему ею сказанному, Джуня полюбила её втрое пламеннее, чем полюбила сразу просто за то, что Гермиона стала очередной её хозяйкой. Эльфиха, и без того услужливая и расторопная, во всем старалась угодить своей «новой мисс», вновь и вновь ожидая возможности рассказать вслух о своих драгоценных хозяюшках.

— Госпожа Друэлла поступила в одну из лучших магических школ, Шармбатонскую академию магии. Она окончила её с отличием, — пищала старушка, сияя своими невообразимыми глазами. — А потом мы целый год путешествовали с госпожой Дру по миру. Побывали на моей родине, — эльфиха всплеснула руками. — Этот страшный мир, сотворенный магглами после того, как они казнили своего императора, уже бросил глубокую черную тень на жизнь Волшебной России. И в этой тени всё зачахло: культура, обычаи, нравы… Беда творилась с моей родиной, госпожа Кадмина, — причитала она с неподдельным волнением, но потом быстро позабыла об общечеловеческих горестях, вспоминая дорогих её сердцу людей. — Сестры хозяйки Мари, госпожи Лиззи и Китти уже нянчили внуков, — а ведь я помнила их совсем крошками! Ах, какие чудесные у них сыновья! Вот только странно жили тогда волшебники в нашем родном крае. Но не мне судить, не мне судить, госпожа Кадмина. Да и мы недолго пробыли там, — тяжело вздохнула эльфиха, но потом опять просветлела. — Мы с госпожой

Друэллой много где побывали в тот год. А в Лондоне мисс познакомилась со своим будущим супругом.

Джуня умолкла и посмотрела на Гермиону странным, нерешительным взглядом.

— Что такое? — удивилась девушка.

— Госпожа Кадмина будет гневаться на старую, глупую Джуню, — печально сказала крошка. — Джуня не должна плохо отзываться о своих хозяевах.

— Я не буду сердиться! — возмутилась Гермиона. — Рассказывай, как есть, — и она одобряюще потрепала эльфиху по сухонькому плечику, от чего та вся затряслась и съежилась, но потом всё же нерешительно продолжила свой рассказ.

— Господин Кигнус был не очень хорошим человеком, — тихо прошептала эльфиха. — Сначала он заморочил голову госпоже Дру своими ухаживаниями, а когда она вышла за него замуж, стал обманывать! — эльфиха вскинулась и гневно блеснула глазами. — Госпожа очень страдала! Она заслужила лучшего супруга, моя маленькая госпожа Дру! — Джуня поморщилась. — Гадкая, гадкая Джуня!

Гермиона испугалась, вспомнив, как домовик Добби наказывал себя за то, что плохо отзывался о хозяевах, но старая эльфиха не начала биться головой об пол или ломать на руках пальцы. Всё-таки она принадлежала семье Берестенёвых и подчинялась на магическом уровне только тем, в чьих жилах текла кровь этого древнего магического рода. Кигнус Блэк же лишь женился на её хозяйке.

— Госпожа Друэлла сильно переживала, — с болью в голосе продолжила эльфиха после того, как закончила причитать по поводу своего «непотребного поведения». — Но она была образцовой супругой и никогда не показывала этого. Госпожа Дру получила отличное воспитание и всегда умела держать лицо, даже в часы самых сильных потрясений. А скоро, — с самой трепетной нежностью продолжала домовиха, — у госпожи появилась отрада: родились девочки, наши майские розочки — госпожа Белла и госпожа Мида.

— Постой, — недоуменно перебила Гермиона. — Они что, вместе родились, что ли?

— Разумеется, — удивилась Джуня. — Они близнецы.

— Что?! Миссис… — Гермиона запнулась. — Maman и Андромеда Тонкс — близнецы?!

— Да, моя госпожа, — закивала эльфиха, невольно сморщившись от упоминания фамилии супруга одной из своих хозяек. — Одинаковые, как две капли медового нектара. Госпожа Белла старше госпожи Миды на полчаса.

Гермиона потрясенно замолчала. Она знала о том, что мать Тонкс — сестра Беллатрисы Лестрейндж, сестра её матери. Но никогда и подумать не могла, что они могут быть близнецами. Всё, что она знала об Андромеде Тонкс и всё, что она узнала и слышала раньше о Беллатрисе, совершенно не вязалось с образом сестер–близняшек.

— Моя госпожа удивлена?

— О да! — потрясенно выдавила Гермиона. — Но ты не обращай внимания, рассказывай. Мне очень интересно!

— Правда? — просияла домовиха, которая, казалось, только того и ждала. — О, ваша матушка, госпожа Белла, и её сестрица, — они были просто ангелочками. Такие очаровательные девочки, такие красивые, просто маленькие феи. И очень смышленые. Госпожа Дру сама занималась их дошкольным образованием, подбирала учителей. Разумеется, когда родилась мисс Цисси, не стало столько свободного времени, как раньше. Но госпожа всю себя отдавала дочерям. О, она только того и хотела, что вырастить их достойными колдуньями!

Мисс Цисси тоже была с детства очень–очень хороша, но совершенно другой красотой. Декабрьской красотой, если вы понимаете, что я имею в виду. Наши майские розочки росли живыми, очень подвижными и яркими, а госпожа Цисси с первых своих лет была серебристо–прекрасной. Как маленькая нимфа. Она никогда не озорничала, не капризничала. Всегда прилежно училась. Наши девочки вообще учились прилежно, правда госпоже Миде очень плохо давался французский язык. Госпожа Дру привыкла считать французский признаком хорошего тона, это в ней ещё от матушки. А вот мисс Андромеде совсем не давался этот язык, — печально вздохнула Джуня. — Она очень огорчала госпожу Дру, но сколько та ни билась с ней — ничего не получалось…