Чтение онлайн

Это была очень красивая волшебница: белолицая, статная, с короной густых волос; одетая в шикарное старинное платье. Она держалась гордо и властно. Выйдя из-за рамы, женщина величественно и в то же время почтительно улыбнулась Волдеморту и сделала едва заметный книксен [5] .

— Добрый вечер, мадемуазель, — в свою очередь кивнул ей волшебник. — Хочу представить вам мою дочь Кадмину. — Гермиона растерянно улыбнулась, зачем-то поднявшись на ноги. — Позволь узнать, дорогая, — обратился к ней Волдеморт, — знакома ли тебе эта леди?

— Д–да, — растерянно промямлила в ответ Гермиона. —

Это Валерианна де ла Анес Куин, Черная Дева; она была директором Хогвартса в конце тринадцатого века.

— Ты меня пугаешь своей образованностью, — хмыкнул Темный Лорд. — Да, это именно мадемуазель де ла Анес Куин, директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» с 1278 по 1296 года. Дело в том, что за многовековую историю Хогвартсом руководили самые разнообразные люди. Среди них встречались и такие очаровательные, как наша гостья, — он кивнул на портрет, и Валерианна, ставшая теперь позади кресла и облокотившаяся на него, обворожительно улыбнулась. — И такие же мудрые.

— Лорд Волдеморт балует меня комплиментами, — подала голос женщина на портрете. — А я делаю вид, что верю ему. Однако когда он наконец заканчивает тешить мое самолюбие, с ним действительно очень интересно беседовать.

— Дорогая мадемуазель Валерианна, если бы мое всесторонне правдивое восхищение вами не доставляло вашей особе того же, а то и большего удовольствия, нежели наши беседы, — я лелеял бы свои восторги наедине с собой.

— О, перестаньте! О какой же моей мудрости вы осмеливаетесь говорить, когда сами вьете из меня веревки, — улыбнулась Валерианна. — Я совершенно не в силах вам отказать. Однако полагаю, будет куда проще рассказать этой молодой особе обо мне, когда вы останетесь вдвоем, не так ли? Я вас покину. Было приятно познакомиться с вами, юная леди.

— Благодарю вас, — растерянно пробормотала Гермиона, — мне также.

— У вас очаровательная дочь, милорд, — обронила на прощание Валерианна и скрылась за рамой. Взмахом палочки Волдеморт вернул сиреневый занавес в первоначальное положение.

— Эта чудесная ткань не дает нашей очаровательной знакомой возможности слышать всё, сказанное в этой комнате. Мне приходится учиться на чужих ошибках — не всякий это умеет… Гарри Поттер говорил тебе, где проходили их увлекательные беседы с Дамблдором? — без перехода спросил затем Темный Лорд.

— В кабинете директора.

— Верно, — зловеще улыбнулся её собеседник. — А, как тебе должно быть известно, в кабинете директора Хогвартса неизменно висят портреты всех глав этой школы за всю историю ее существования. Среди них были разные люди, Кадмина. Ты, я так понимаю, помнишь, за что мадемуазель Валерианна получила свое занимательное прозвище?

— Она никогда не была замужем, и стоило ей выделить кого-то из кавалеров, как он погибал в течение нескольких месяцев, — отрапортовала Гермиона.

— Именно так. Многие мнят, что это действие некоего проклятия. Впрочем, к делу оно отношения не имеет. Полагаю, что при желании я отыскал бы ещё не одного бескорыстного осведомителя среди многоликой аудитории, коею Альбус Дамблдор выбрал в зрители для своих бесед с подопечным. Не удивлюсь, если о моих Хоркруксах известно и ещё кому-то.

— Как же это просто, — потрясенно пробормотала Гермиона. — Но как мог Дамблдор…

— Всё действительно просто, Кадмина. Альбус Дамблдор часто повторял, что я не способен увидеть многих истин — и сам при этом предпочитал не думать об очень многом. Он не верил и никогда не задумался бы над тем, что в истории школы Хогвартс могли быть директора, которые не пеклись бы о её извечном благе. А я, по его мнению, — прямая угроза для школы. Мне удалось достаточно быстро убедить Валерианну в ошибочности такого мнения.

— Наверное, Дамблдор ужаснулся бы, если бы успел понять свою ошибку.

— Альбусу Дамблдору было чему ужасаться и без этого. Надо полагать, зелье, которое он, как показали мои изыскания, благородно выпил в ночь своей гибели в моей пещере, существенно испортило на финише всё впечатление от прожитой им жизни.

— Это было что-то ужасное, Гарри рассказывал нам. Каково его действие?

— О, нет ничего страшнее правды, Кадмина, — насмешливо заметил Темный Лорд. — Этот уникальный состав придумали в Индии много веков назад. Его рецепт считается утерянным. Зелье

открывает человеку глаза на самого себя. Выпивший его осознает таковыми, каковы они есть, все свои поступки, все свои слова и действия, мысли и мечты. Самообман — грех многих великих людей и почти всех обыкновенных. Самообман страшен, он делает нас слабыми и уязвимыми. Нужно всегда отдавать себе отчет в том, к чему приводят наши действия, о чем свидетельствуют наши мечты и что за собой могут повлечь наши желания. Не без гордости признаюсь тебе, что я могу пить это зелье. Оно вызывает у меня лишь легкую меланхолию и настраивает на философский лад. Для Альбуса Дамблдора отвар индийских волхвов стал самой страшной карой. И, хоть убил его не он и даже не совсем Северус Снейп, — ибо Дамблдор умирал от иного моего проклятья, охранявшего другой Хоркрукс, — так вот, хотя не это зелье убило Дамблдора, но он не смог бы жить после того, как попробовал его. Полагаю, ему и сейчас нелегко.

— Но в чем же так сильно обманывался директор?

— Во всём, — усмехнулся Темный Лорд. — Абсолютно во всём. Он, видишь ли, действовал вразрез со своими собственными убеждениями, и предпочитал этого не замечать. Ты очень многого не знаешь об Альбусе Дамблдоре. Если хочешь, могу предвосхитить события и дать тебе прочесть копию рукописи произведения, которое должно выйти через несколько месяцев. Ты, вероятно, читала об этом в газетах. «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» одной журналистки. От оценок и выводов лучше абстрагироваться, но факты в этом творении даны только реальные. Из них ты можешь сделать свои выводы. Но суть даже не в прошлом Дамблдора — свое прошлое он помнил и без индийского отвара. Суть в том, что методы его борьбы за правду и добро были… Хм, весьма занимательны. Он предпочитал неверно оценивать их, для успокоения совести. И истина для него была почти смертельна… Дамблдору лучше было бы успеть умереть от охранявшего кольцо проклятья. Гарри Поттер уничтожил мой медальон? — внезапно спросил Темный Лорд и ещё до того, как Гермиона успела ответить, вздрогнул, прищурился, а затем, нахмурившись, отвел взгляд от её глаз. — Как интересно, — пробормотал он. — Значит, «Р. А.Б.»?

— Я так и не смогла определить, кто это, — потупившись, сказала Гермиона. Она уже привыкла к такому впечатляющему уровню легилименции. — Может… Есть предположения? — осторожно спросила девушка, пытаясь извлечь хоть какую-то выгоду из этого разоблачения.

— Предположений — нет, — хмыкнул Темный Лорд. — Я знаю, кто это. Забавная вещь — судьба… Регулус хотел отомстить мне — но лишь посмеялся над Дамблдором и Гарри Поттером. Куда же он мог деть медальон?..

— Регулус?

— Регулус Блэк.

— Брат Сириуса?! — встрепенулась Гермиона.

— Да–да, — рассеяно кивнул Темный Лорд. — Регулус Арктурус Блэк. Он был моим слугой некоторое время, но я быстро разочаровался в нем. Этот человек давно мёртв.

Гермиона молчала. Ну вот она и выдала первую тайну. Первую ли? Что ещё Темный Лорд успел прочитать в её голове? Ведь всё равно, как ни крути, он — чудовище… Убийца, человек, расколовший свою душу… Он даже не отрицает этого.

— Всякий, совершая убийство, разбивает свою душу, Кадмина, — неожиданно сказал Темный Лорд, выныривая из мыслей о пропавшем медальоне. — Я вижу, история Хоркруксов тебе неизвестна, — он сел в свое кресло и теперь пристально смотрел на Гермиону. — Любое убийство, будь оно совершено волшебником или магглом, откалывает кусочек души. Отделённая от целого, часть эта погибает довольно быстро. Такова цена убийства. Самоубийство тоже лишит свершившего его толики самого себя. Потому многие религии накладывают табу на эти деяния. Вспомни, что пророчат человеку за грехи маггловские священники? Грешники уродуют свою душу, разрушают её. Закоренелого убийцу называют бездушным… Всё это — крохи истины, подхваченные даже магглами. Я знаю, ты должна была слышать от Гарри Поттера: один из способов уничтожить свои Хоркруксы — искренне раскаяться во всём содеянном. Чтобы спасти душу перед смертью. Перед смертью потому, что обычно выдержать это раскаяние невозможно. Оно будет действовать примерно так же, как тот пресловутый индийский отвар. Так вот, возвращаясь к магглам и их религиям, вспомни, что обыкновенно они предписывают человеку перед смертью раскаяться в своих грехах. Если сделать это искренне — можно восстановить изувеченную душу.