Дочь игрока
Шрифт:
– Ну-ка расслабься. Иначе ты еще хуже будешь себя чувствовать.
– Здорово сказано. Ты выбрасываешь на ветер единственный шанс разбогатеть, который у нас был, а теперь заботишься о моем здоровье. – Он свирепо взглянул на нее и с такой силой пригладил жидкую поросль медного цвета на своем черепе, что Рина испугалась, как бы он не лишился последних волос.
– Господи, детка, что на тебя нашло, почему ты сделала такую глупость?
Неподалеку паслась пара лошадей, которую Квин приготовил для их бегства, бегства, от которого она отказалась.
– Я не могла взять ожерелье, Квин, и я решила остаться.
– Ты – что?.. –
– Нет. Но я не могу причинить зла никому из этой семьи, особенно Эдуарду. Он… просил меня стать его женой.
– Ох, детка. Ты же не думаешь, что он на тебе женится… после того как узнает правду.
– Я бы и сама не согласилась, даже если бы он захотел. Но я должна рассказать ему правду о том, кто я, должна. Иначе я не могу… – Она судорожно вздохнула, едва сдерживая слезы. – Прости меня, Квин. Ты для меня так много сделал, и я знаю, ты хотел, чтобы все это закончилось иначе.
– Да, хотел. Все ведь задумывалось иначе. – Он встал, наклонился и, сердито морщась, подобрал свою шляпу. – Я не стану говорить тебе, что ты потрясающая дура, и сама это знаешь. Но будь я проклят, если тоже заделаюсь дураком. – Он бросил взгляд на пустынную дорогу и кивнул на коней. – Можешь ехать со мной, а можешь оставаться. Выбор за тобой. Но если ты выбираешь Черного Графа, то между нами все кончено. У меня, кроме моей шкуры, ничего нет, и я не намерен рисковать ею по причине чистого безумия, даже ради дочери Дэниела Мерфи. Так что тебе решать, детка.
Сабрина понимала, что Квин прав. Чистым безумием было рисковать и рассказывать Эдуарду правду. В лучшем случае он ее выгонит. В худшем – вызовет судебного исполнителя, и ее увезут обратно, в Лондон, где будут судить за убийство Альберта. И даже если каким-то чудом он все равно захочет на ней жениться, ей придется лишить этого счастья его и себя. Она слишком его любит, чтобы позволить ему обесчестить семью, женившись на убийце. В любом случае ее сердце будет разбито. И все же…
– Квин, я не могу позволить ему думать, что я бессовестно предала его, как это сделала его первая жена. Даже если это приведет меня к гибели, я все равно не могу.
Квин долго смотрел на нее, потом, не говоря ни слова, пошел к лошадям. Острая боль пронзила сердце Рины. Она любила Квина, и ей стало больно, что он уходит от нее, даже не попрощавшись. Она смотрела, как он взял за повод одну из лошадей и вскочил на вторую, а потом ускакал в темноту.
С моря пополз туман. Рина запахнула свой влажный плащ и пошла обратно к Рейвенсхолду. Не успела она сделать и десяти шагов, как услышала за спиной топот копыт. На мгновение у нее возникла безумная надежда, что Квин вернулся попрощаться. Но всадник, вынырнувший из клубящегося тумана, сидел на длинноногой чистопородной лошади и был облачен в черный траурный наряд.
– Касси?
– Слава Богу! – воскликнула в отчаянии леди, останавливая коня. – Я приехала в Рейвенсхолд, чтобы увидеть тебя. Парис уехал в Лондон сегодня утром, а я осталась, чтобы дать последние указания слугам. Я собиралась отправиться вслед за ним вечером, но когда узнала… – Она уронила поводья и закрыла лицо руками. – Ох, Пруденс, ты должна немедленно поехать со мной в Фицрой-Холл. Я знаю, что случилось с Изабеллой.
Леди Рамли поднесла
– Механизм где-то здесь. Мне только надо… а, вот он. – Она нажала на маленькую, вырезанную из дерева розу. Раздался тихий щелчок, и часть стены бесшумно повернулась. – Пойдем, Пруденс. Я нашла вход контрабандистов.
Сабрина с сомнением посмотрела через ее плечо на сырую, затянутую паутиной каменную лестницу. Касси объяснила, что ее брат наткнулся на потайную дверь в Фицрой-Холле и обнаружил, что она ведет в систему пещер, которые использовали контрабандисты для хранения товаров. И все же связь ускользала от Рины.
– Какое отношение имеет находка Париса к первой жене Эдуарда?
– Я тебе покажу. Иди за мной.
И не успела Рина остановить ее, как Касси исчезла за первым поворотом уходящей вниз лестницы. У Рины не оставалось выбора, и она двинулась следом.
Здесь пахло как в темнице. Плесень и гнилая вода скопились в углублениях пола грубо вытесанных проходов, а потолок порой опускался так низко, что Рине приходилось нагибаться, чтобы пройти. Фонарь высвечивал гниющую, покрытую паутиной и пылью бесформенную кучу того, что некогда было добычей контрабандистов. За кругом света от фонаря Рина слышала шорох копошащихся по углам крыс. Она содрогнулась от омерзения.
– Уже недалеко! – крикнула ушедшая вперед Касси. Торопливо догнав подругу, Рина увидела, что Касси стоит на выложенном камнем краю отверстия, напоминающего колодец.
– Контрабандисты использовали этот колодец, для хранения бочонков с бренди, – объяснила Касси. – Почти отвесные стены не позволяли любителям спиртного опустошать запасы.
Рине вовсе не хотелось выслушивать уроки истории.
– Но как все это связано с Изабеллой?
– Контрабандисты и грабители кораблей использовали эти подземные проходы почти сотню лет, – невозмутимо продолжала Касси, явно решив продолжить свой экскурс в прошлое. – Но примерно полвека назад секрет пещер был утерян. Преступник наткнулся на них спустя много лет и решил, что эти подземелья можно использовать с выгодой, но при условии, что о них никто не узнает. Вот почему нужно было разрушить новый туннель в Уил-Грейс. Если бы шахтеры продолжали копать, они обнаружили бы эти пещеры.
Рина сжала зубы.
– Значит, Парис думал, что сможет одновременно разрушить туннель и убить Эдуарда.
– Нет! – резкий крик протеста Касси эхом прокатился по подземелью. – Эдуард не должен был пострадать. Его цель – сохранить в тайне это место.
– Но что такого особенного в этих пещерах, черт побери?
Касси высоко подняла фонарь и указала в глубину колодца.
«Прекрасно. Еще один урок истории», – в отчаянии подумала Рина, заглядывая внутрь колодца. Яма с гладкими стенками была вдвое больше человеческого роста, и тут не было бочонков с бренди, которые здесь некогда хранили. Собственно говоря, в колодце вообще ничего не было, кроме небольшого тюка тряпья в углу. Трудно было разглядеть что-то в тени, но эти лохмотья, кажется, когда-то были необычайно яркой и тонкой тканью, вовсе не похожей на ту, что могли носить контрабандисты. Нахмурившись, Рина перегнулась через край, чтобы лучше рассмотреть детали. Определенно, это было платье. На удивление хорошо сохранившееся. А когда ее взгляд проследил за элегантной линией изящно скроенного рукава, она заметила слабый отблеск. Неужели кость?