Чтение онлайн

— Энн сказала, что покончит с собой, если вы не приедете. Как вы думаете, не замышляла ли она убить вас?

Генерал молчал.

— Вы взяли с собой оружие?

— Я не имел ни малейшего представления, что там творится.

Не имел, это точно, поэтому и не взял с собой миссис Кемпбелл.

— Итак, вы оделись в гражданский костюм, взяли пистолет, сели в машину жены и поехали на стрельбище номер шесть с зажженными фарами. В котором часу вы приехали в условленное место?

— М-м... кажется, в два пятнадцать. Как она и просила.

— Понятно. Вы выключили

Генерал долго молчал, взвешивая неоконченную фразу.

— Вышел из машины и подошел к джипу, но Энн там не оказалось. Я начал беспокоиться, позвал ее, но она не ответила. Я снова окликнул ее, потом слышу, Энн зовет меня, обернулся к стрельбищу и увидел... Увидел, что она лежит на земле, точнее, увидел лежащую на земле фигуру. Наверное, Энн ранена, решил я, быстро пошел к ней... и увидел, что она раздета... Я был шокирован, растерян. Не знал, что все это значит... главное, она была жива. Я спросил, что с ней, и она ответила... Я стоял рядом... Не знал, что делать... Мне трудно говорить об этом...

— Понимаю, сэр. Нам тоже трудно. Наши чувства, конечно, не сравнимы с вашим горем, но не ошибусь, если скажу за себя и за мисс Санхилл, что в ходе расследования у нас... Можно сказать, мы полюбили вашу дочь. — Мисс Санхилл, вероятно, воздержалась бы от этого признания. — Сыщики, расследующие дела об убийстве, часто переживают за погибших, хотя в жизни их не видели. Мы просмотрели видеопленки с записями лекций вашей дочери, и я понял, что она такая женщина, с которой я был бы рад познакомиться... Но я перебил вас, сэр, простите...

Генерал не мог собраться с мыслями, и прошло несколько неловких минут, пока он не взял себя в руки, сделал несколько глубоких вдохов, откашлялся.

— Дальше что... Я пытался развязать ее... Представьте мое положение... Было так неудобно... мне не удалось развязать веревки и не удалось вытащить колья... Не знаю, кто это сделал, но он загнал их глубоко в землю, и узлы на веревках были тугие... Ничего не мог сделать, как ни бился... Я сказал ей, что сейчас вернусь, пошел к машине, но не нашел ничего, чем можно было разрезать узлы. Я вернулся и сказал, что съезжу в Бетани-Хилл... возьму нож у полковника Фаулера... Бетани-Хилл в десяти минутах от стрельбища номер шесть... Теперь, задним числом, я понимаю, что должен был бы. — Впрочем, нет, не знаю... Не знаю, что должен был предпринять...

— Вы, конечно, разговаривали, когда пытались развязать веревки?

— Перебросились всего несколькими словами.

— Естественно, спросили, кто это сделал?

— Н-нет...

— Генерал, вы не могли не спросить...

— Ах да, конечно. Но она сказала, что не знает.

— Вернее, не захотела сказать.

Генерал посмотрел мне прямо в глаза:

— Да, не захотела. Как вы узнали?

— Потом по Райфл-Рендж-роуд вы поехали на Бетани-Хилл.

— Да, и позвонил полковнику Фаулеру.

— Вы знали, что в миле, у склада боеприпасов, стоит охрана?

— Мне нет необходимости знать, где расположены посты... Кроме того, я все равно не поехал бы туда. Зачем молодому мужчине видеть мою

— В ту ночь на посту была женщина, но это не важно. Меня интересует другое: почему, сэр, вы развернулись и добрые полмили ехали, не включив фары?

Генерал, должно быть, удивился, откуда я это знаю, потом сообразил, что от постового.

— Зажженные фары могут привлечь внимание. Мне этого не хотелось.

— Почему?

— Как бы вы поступили на моем месте, оставив раздетую дочь распятой на земле? Начали бы созывать людей? Я твердо знал, что надо спешить за помощью к полковнику и миссис Фаулер. Зачем предавать инцидент огласке?

— Но инцидент, как вы выразились, сэр, на самом деле был преступлением. Вам не пришло в голову, что к ней пристал какой-то сумасшедший или группа сумасшедших? Какой смысл делать из этого секрет?

— Я не хотел ставить ее в неловкое положение.

— Изнасилованной женщине нечего стыдиться, — заметила Синтия.

— И тем не менее, — возразил генерал.

— Она вам не дала каким-нибудь образом понять, что не возражает подождать, пока вы съездите за Фаулерами? — спросила Синтия.

— Нет, я это сам решил.

— А Энн не боялась, что насильник в ваше отсутствие появится опять?

— Нет... впрочем, погодите, она сказала, чтобы я скорее возвращался. Мисс Санхилл, мистер Бреннер, я вижу, к чему вы клоните. Вы хотите сказать, что я действовал неадекватно ситуации, и будете, вероятно, правы. Может быть, мне надо было найти какой-нибудь режущий предмет и разрубить эти проклятые веревки. Может быть, я должен был вложить ей в руки пистолет, чтобы она могла защититься в случае чего. Может быть, мне следовало самому сделать выстрел в воздух, чтобы приехали патрульные полицейские, или просто сидеть и ждать, пока не проедет случайная машина. Неужели вы допускаете, что я постоянно не думал об этом? Вы правомерно сомневаетесь в правильности принятых мной решений, но у вас нет оснований подвергать сомнению мои страдания и скорбь.

— Мы не сомневаемся ни в том, ни в другом, генерал, — сказала Синтия. — Мы пытаемся достоверно восстановить события.

Кемпбелл хотел что-то сказать, но передумал.

— Итак, вы прибыли к Фаулерам, рассказали о случившемся, и они поехали вызволить капитана Кемпбелл? — продолжил я.

— Совершенно верно. Миссис Фаулер взяла халат и нож.

— Вы не видели на месте происшествия одежду своей дочери?

— Нет, не заметил.

— Вы не подумали прикрыть Энн своей рубашкой?

— Нет... Я вообще плохо тогда соображал.

И это тот самый человек, который, будучи подполковником, ворвался с батальоном механизированной пехоты в осажденный Куантри и спас роту солдат, окруженных в старой французской крепости. Но как помочь своей дочери и спасти ее — генерал не знал. Очевидно, он не пожелал предложить ей помощь и утешение: помешал гнев.

— Почему вы не поехали с Фаулерами, генерал?

— Вероятно, я им был не нужен. Вообще-то достаточно было одной миссис Фаулер, но полковник не решился отпустить ее одну. Боялся...