Дочь адмирала
Шрифт:
Хелена в недоумении сморщила нос.
– Разве?
– Я правильно понял – в этом году вы собираетесь дебютировать в свете? – словно не слыша ее, спросил Адам.
– Да… В прошлом году мама про это забыла. Когда она и ее издатель наконец договорились о трактате, посвященном Пуническим войнам, уже наступил июнь, а у меня не было сшито ни одного платья.
– Забыла? Простите меня, Хелена, я не собираюсь осуждать леди Уайтт, но мне казалось, что любая мать с дочерью на выданье прежде всего думает именно об этом.
– Согласна,
Адам откинулся в кресле и расколол орех.
– Я буду с нетерпением ждать этого момента.
– О, вы тоже посетите балы и приемы? Как чудесно! И потанцуете со мной в Олмаке? У меня много знакомых в Лондоне, и я уверена, что не останусь без партнеров, но признаюсь, что хотелось бы видеть свою танцевальную карточку заполненной!
Его светлость понял, что разговор течет не по нужному ему руслу. Он потянулся к бокалу, но Хелена его опередила и опустила пальчик в оставшееся там вино.
– Мисс Уайтт… Хелена…
– Ой, простите. Возьмите ваш бокал, – извинилась она и, мило улыбнувшись, одарила его теплым взглядом чудесных фиалковых глаз.
– Хелена, – твердо произнес Адам, – послушайте меня. Я не вижу причин, по которым ваши планы на светский сезон могут быть нарушены, а новые платья весьма пригодятся, и не придется тратить время…
– Милорд, о чем вы? – прервала его смущенная Хелена.
– Я имею в виду гардероб невесты. Вы, конечно, можете сшить то, что пожелаете, но время дорого, и на всех произведет странное впечатление отсутствие у вас приличествующей случаю одежды.
– Гардероб невесты? Но я не выхожу замуж! Сэр, я же вам говорила: я еще не была представлена в свете! – Кажется, я выпила чересчур много вина, подумала Хелена.
– А я разве не говорил, что намерен на вас жениться? Я должен это сделать.
– Какая ерунда! – Хелена стукнула кулачком по столу.
Адам похлопал ее по руке.
– Моя дорогая, примите неизбежное – ваша репутация погублена. У вас нет другого выхода, как выйти за меня замуж.
– Милорд, в глазах света я, возможно, и скомпрометирована, но не погублена. Я вернусь домой, не привлекая внимания, и все уладится, – она выхватила из его ладони свой сжатый кулачок. – И не называйте меня “моя дорогая”!
– Но леди Уайтт потребует этого.
– Мама мне поверит и ни за что не станет вынуждать меня выходить замуж против моей воли.
Его светлость встал, подошел к камину, повернулся к Хелене и смерил ее холодным взглядом.
– Дорогая мисс Уайтт, ваши желания не имеют ни малейшего значения. Я вас скомпрометировал и женюсь на вас.
Хелена тоже
– Я не выйду за вас замуж! Для этого нет причин – я не обесчещена!
– Пока, – вкрадчивым голосом заметил Адам. – Но есть еще два дня до возвращения домой.
В комнате раздался звук пощечины. Адам потер скулу, не сводя с Хелены глаз. Прежде чем она успела отойти от него, он обнял ее и крепко поцеловал.
Ей удалось его оттолкнуть.
– Я не выйду за вас, сэр, будь вы единственным мужчиной на земле.
– В таком случае, мэм, – твердо и резко заявил он, – мы будем плавать до тех пор, пока вы не передумаете.
Глава четвертая
Они вернулись на пристань в полном молчании. Хелена лишь догадывалась о том, что мужское достоинство Адама было уязвлено ее отказом принять его предложение, что, несомненно, – если верить слухам – сделала бы любая другая женщина с величайшей благодарностью.
Что касается ее, то просто возмутительно ожидать, что она этому обрадуется, поскольку он сделал ей предложение исключительно по долгу чести. Да как он осмелился предположить, что она по доброй воле согласится на это! И ему неважно, любит ли она его! Мама не зря воспитала в ней независимый характер, и она не собирается бросаться на шею любому мужчине лишь по той причине, что это – выход из трудного положения.
И она вовсе не обесчещена и не позволит его светлости это сделать, как бы он ей ни угрожал! Прохладный ночной воздух освежил Хелену, и она, покраснев, вспомнила, с какой легкостью почти уступила Адаму. Впредь она не подпустит его к себе, даже если ей придется оставшиеся дни плаванья провести, запершись в каюте!
Ялик ждал их, но гребцов в нем не было. Адам огляделся: лицо его застыло и напряглось – было видно, что он разъярен. Из ближайшей таверны выбежали двое матросов и кинулись к ним.
– Простите, милорд! – извинился тот, что постарше, вытирая мокрые губы. – Мы немного выпили. Симеон! Давай, парень, быстрее садись на весла.
Адам грозно посмотрел на матросов – его взгляд не предвещал им ничего хорошего – и подал Хелене руку. Но она повернулась к Симеону, который вскочил на ноги, едва не опрокинув лодку, и помог ей устроиться на корме.
– Чего вы ждете? – рявкнул Адам. – Пошевеливайтесь!
Матросы обменялись понимающим взглядом и стали молча грести, зная, что его светлость зла долго не держит и к утру его гнев пройдет.
Пока они, плыли к яхте, Хелена мучилась мыслями, что же будет с ней дальше, и готовилась к тому, что его светлость схватит ее в охапку, отнесет в каюту и уложит в постель. Напряжение у нее спало, когда на палубе “Лунной паутины” Адам обратился к боцману со словами:
– Проводи мисс Уайтт в каюту и проследи, чтобы она оттуда не выходила.