Чтение онлайн

Одну секунду мне кажется, что Эгри бросится на меня. И вдруг парень закрывает лицо руками, и я вижу, как дергаются его плечи.

Подскакиваю к нему и отрываю руки от глаз. По щекам катятся слезы, размазывая грязь.

— Пал, не будьте дураком, говорите толком, что случилось. Может быть, еще можно поправить дело.

— Нет, господин лейтенант, — плача, ответил Эгри. — В Нови-Ваше составили протокол. Замучили, руки и ноги изломали, били по животу.

— Покажите.

Эгри подымает френч. На спине и на животе

вижу длинные вздувшиеся кровоподтеки. — Почему били?

— Потому что не сознавался.

— А что вы говорили сначала?

Эгри перестает плакать, смотрит на меня недоверчиво и пытливо.

— Когда «сначала», господин лейтенант? — делая вид, что не понимает, спрашивает он.

— Когда поймали.

— Сказал, что отстал от остальных, что…

— Что были на работе?

— Да, но видите ли…

— Как же вы забыли, что вас, Ремете и Чордаша наш отряд послал ночью с Хусаром — с капралом Хусаром, понимаете? — в Брестовице за инструментами?

— За инструментами? — удивленно спросил Эгри.

— Да.

— Нет, господин лейтенант, это уже не поможет. Жандармы составили протокол, и мы признали свою вину.

— Глупости, возьмите себя в руки. И расскажите мне откровенно, почему сбежали. Откровенно, понимаете?

Эгри испуганно, подозрительно смотрел на меня. Что это, ловушка? Я понял его мысли. В смущении вынул портсигар, закурил. Глаза Эгри устремились на сигареты.

— Хотите сигарету?

Эгри глотнул, но ничего не сказал.

— Ну, не будьте дураком, Пал, берите. Можете брать три, четыре. Ну, берите же.

Рука Эгри неуверенно подымается, большие черные пальцы, туго сгибаясь, с трудом берут сигарету.

— Что это такое? — спросил я.

Эгри молчит. Схватив его за руку, показываю на пальцы:

— Что это?

— Избили. — На его глаза снова навертываются слезы. Закурил, дышит тяжело, нос и глаза красные.

— Расскажите все откровенно, — повторил я.

— Эх, да что говорить, господин лейтенант. Я уже все сказал на допросе.

— Что вы там сказали?

Эгри снова недоверчиво посмотрел на меня, потом, видимо, вспомнил, что и так много сказал и говорить откровенно уже не опасно.

— Сказал, что нахожусь в бегах.

— В этом сознались после того, как вас избили?

— Да.

— Ну?

— Больше ничего не говорил.

— Ну, а теперь скажите мне, Эгри, почему вы сбежали?

— Выспаться хотелось, господин лейтенант. Здесь, по крайней мере, поспали как следует.

— Только из-за этого?

— Не мог там спать, господин лейтенант. Двое суток не спал ни одной минуты. Все ждешь, прислушиваешься, всего трясет, господин лейтенант. Если надо умереть, то лучше сразу, невозможно ждать, ждать…

Я посмотрел на коротко остриженную голову парня. Среди темных волос выделялись седые виски.

— Из-за бурения не спали?

— Да, господин лейтенант. Я видел,

как взрываются позиции, в одном месте был за окопами, когда наши их взорвали.

К двери кто-то подошел, но не открыл ее.

— А все из-за вашей лени, Эгри, — сказал я сурово. — Где вы, черт возьми, пропадали три дня? Что я теперь буду с вами здесь делать? Капрал Хусар два дня ждал вас в Брестовице.

Эгри выхватил изо рта сигарету и, не потушив, сунул в карман. Дверь открылась. Вошел жандармский капитан в сопровождении дежурного обер-лейтенанта. Этого светлоусого капитана я видел сегодня на утреннем заседании. При виде меня его свирепое, хищное лицо прояснилось, на губах появилась улыбка.

— Ах, это ты? Что случилось? Это твой подчиненный?

— Не совсем. Он из первой роты нашего батальона, но в последнее время с двумя своими товарищами находился в моем распоряжении. Лентяи, бездельники, дождались того, что их схватили за шиворот.

Капитан повернулся к обер-лейтенанту.

— По данным, они дезертиры, — сообщил обер-лейтенант.

— Простите, здесь явное недоразумение. Этого не может быть, — возразил я.

Часовой уводит Эгри, он лениво, вразвалку идет перед вооруженным солдатом. Мы входим в канцелярию.

— Господин капитан, — говорю я сухо, — я вынужден буду подать жалобу. Твои люди задержали этих несчастных оболтусов, которые заблудились в ходах сообщения, и побоями вынудили их к признаниям, не соответствующим действительности.

— Как так побоями?

— Очень просто, твои люди избили их.

— С чего ты это взял?

— Арестованный показал мне следы избиения.

Лицо капитана потемнело.

— Ну, и чего же ты хочешь?

— Чтобы этих людей немедленно отпустили. Передайте их моему унтер-офицеру, который ждет внизу, и они пойдут в Брестовице, куда я их послал за инструментами.

— Ты подтвердишь это письменно?

— Конечно.

Дверь открылась, вошел молодой обер-лейтенант егерского полка.

— Господин лейтенант Матраи?

— Я здесь.

— Куда ты пропал, шут возьми? Командир дивизии всюду тебя ищет, — улыбаясь, сказал вестовой.

Жандармский капитан встал.

— Не нужно письменного удостоверения. Пришли сюда своего капрала. — И, выругавшись, заорал на обер-лейтенанта: — Михольскому пять суток карцера! Это преступление! Вот ему наказание!!!

Капитан проводил нас и закрыл дверь только после того, как мы спустились по лестнице.

— Если бы ты знал, что творится у нас в штабе. Старик зверствует, головы так и летят. Девять человек из штаба дивизии отправляются на фронт. Не меньше будет из бригады. Полковник Коша совсем растерялся. Но ты молодец! Все просто восхищены, как ты это ловко сделал. Знаешь, Лантош тоже идет на фронт, если не получит еще больше. Неслыханно! Как они смели подвергнуть такой опасности эрцгерцога!