Чтение онлайн

Лиза рассказывает свою историю. После окончания школы она поступила в институт на прикладную — то ли информатику, то ли математику. Рассматриваю её со всё возрастающим интересом. Всё, что связано с цифрами — для меня абсолютно непроходимая чаща. Люди, которые умеют считать без калькулятора и производить в уме сложные математические операции, в моих глазах — почти что гении. Университет Лиза не закончила, ей стало скучно учиться. Пара несданных вовремя экзаменов — и она берёт академ, а впоследствии и вовсе

отчисляется из учебного заведения. Сейчас она занимается «ногтями» — цитата.

Скучающе рассматриваю свои короткие нюдовые ногти, покрытые обычным лаком. У Лизы, в противовес мне, длинные ногти салатового цвета.

— Цвет сезона, — поясняет Лиза, заметив мой случайный интерес.

— Алексей, а что там с тем делом по Стройинвесту? — неожиданно спрашивает отец.

Вздрагиваю. ООО «Стройинвест» — это именно тот крупный клиент, дело которого в суде я позорно проиграла. Сейчас им полностью занимается Захар. Начальник юротдела вынужденно разгребает косяки, допущенные его подчинённой… Мрачнею. Так происходит каждый раз, когда я думаю об этой ситуации.

— Всё нормально, — отвечает Литвинов односложно. Вскидываю глаза. У кого нормально? У меня — нет. Отец не в курсе, что я тоже имею отношение к этому делу. Стараюсь не посвящать его в детали своей работы. Меньше знает — крепче спит.

— Значит, детскому дому быть?

— Это не детский дом. Это реабилитационный центр для трудных подростков с постоянным проживанием.

Моя рука, с вилкой и наколотым на неё мясом, застывает в воздухе. Реабилитационный центр? В первый раз слышу. Насколько я знаю, Стройинвест планировали построить на месте того объекта торговый центр…

Так вот для чего всё это было?…

Остаток обеда я кручу в голове эту мысль. Вспоминаю свою обиду на Литвинова. Уязвлённое самолюбие. Как я страдала и мучилась все эти месяцы. Тут же думаю о детях, которым можно помочь, если построить этот центр. Разве это можно сравнивать?…

Поступок Литвинова сейчас представляется мне в несколько ином свете. Теперь, когда я знаю, что его цель своего рода «благородная», мне сложнее его ненавидеть…

В итоге Литвинов с дочерью остаются ночевать.

Лёгкий на подъем Серёжа уговаривает его махнуть на рыбалку с утра пораньше. Какой мужчина откажется помедитировать с удочкой? Вот и Литвинов не отказался.

Всем табором мы долго и шумно собираемся на прогулку по окрестностям. Я выдаю Иванке костюм Макса, который взяла с собой про запас. Ведь в её девочковом платье по лесу особо не побегаешь. Иванка, на удивление, не отказывается и не ноет, что «это для мальчика, я такое носить не буду».

Выходим на проселочную дорогу, ведущую к озеру. Она частично проходит через СНТ. С

интересом рассматриваю дома, выросшие здесь за те десять лет, что меня не было. Макс берёт меня за левую руку, а осмелевшая Иванка — за правую.

Папа с Лёшей идут чуть позади. Мама, Лиза и Серёжа остались дома, чтобы подготовить всё к ужину.

Ободряюще улыбаюсь Иванке. Она умненькая и не по годам развитая девочка. В отличие от моего шебутного Макса, Иванка — серьёзная. Там где Макс болтает без разбору, Иванка обдумывает, что ответить или сказать. Стараюсь общаться с ней, как со взрослой.

Придя на озеро, начинаем операцию по запуску воздушного змея. Литвинов возится с ним, на мой взгляд, слишком долго. Я сижу на берегу, бросая камешки в воду.

Наконец, змей запущен. Порывы ветра, гуляющие сегодня по округе, способствуют его высокому полёту. Радостный Макс с улыбкой на пол-лица, бегает по песчаному пляжу босиком. Вода ещё холодная для купания, но песок вполне прогрелся. Золотые частички слюды, содержащиеся в нём, заставляют его буквально блистать на солнце. Иванка опускает руку в песок и пропускает его сквозь пальцы. Нереально сверкает. Красота…

Достаю телефон и делаю несколько кадров на память.

Рядом со мной плюхается Литвинов. Оглядываюсь в поисках отца. Тот говорит с соседом по даче.

Литвинов выуживает из песка гладкий плоский камень и запускает его в озеро. Раз, два, три… четыре «блинчика». Говорит ровным голосом.

— Я не планировал тогда забирать у тебя документы. Так вышло. Я должен был.

Бросаю камень. Тонет, издав «лопающийся» звук.

— Это было моё первое серьёзное дело.

Вздыхает. Снова его камень.

— Прости. Но есть вещи, которые важнее карьерных достижений.

Поворачиваюсь к нему, зажав очередной камешек в руке.

— Я давно поняла, что твоя единственная «любовь» — это прокуратура. Ты такой, какой есть. Можешь ничего больше не объяснять.

Литвинов морщится.

— Когда мне было пять, а Оле — три, отца взяли под стражу. Завели дело. Сфальсифицировали доказательства. Мать чуть не поседела в тот год. Мы могли потерять всё. Понимаешь?

Смотрю на него во все глаза. Откровения от Литвинова — это редкость.

— Я не знаю точно всех деталей. Помню, что был один мужчина. В синем костюме. Мама очень благодарила его. Плакала. Он нам помог, вытащил отца. С тех пор я думать ни о чём другом не мог. Грезил прокуратурой.

— Это прекрасно, Лёша, — говорю тихо. — И то, что ты помогаешь людям, и вообще. Но ты никогда не думал, что помогая одним, ты идёшь по головам других? Топчешь чьи-то чувства.

— Прости…

— Это не первый раз, когда ты извиняешься. Вряд ли я смогу тебе ещё верить. А без доверия, как известно, нет смысла.