До нас
Шрифт:
В режиме ленивца Эмерсин открывает дверцу и выходит. Ее челюсть волочится по земле, когда она таращится на белый двухэтажный дом с шестью увитыми гирляндами колоннами, обрамляющими вход. В нескольких футах от окрашенной в черный цвет двери висит огромный светильник, украшенный пышным сосновым венком с ветками остролиста.
Для меня все это — просто дом. О чем должна думать она после того, как жила в своей машине? Я очень рад, что она здесь. Сюзанна тоже. Но сейчас я считаю, что радуюсь сильнее
Эмерсин больше не друг Сюзанны; она мой друг. И моя жена. Не объект благотворительности. Она некто больше. Этому определению большего еще требуется время, чтобы осесть в моей голове.
— Поможешь мне отнести подарки? Или ты слишком занята, прудя в штанишки и стуча зубами от страха? — дразню я Эмерсин.
Она бросает на меня свой лучший суровый взгляд, прежде чем нагрузить руки подарками.
— Дыши, Эмерсин. Ты же их знаешь, а они знают тебя.
— Как горничную. Горничные не присутствуют на семейных рождественских праздниках своих клиентов. — Она следует за мной до входной двери.
— Ты моя соседка по комнате. Мы друзья. Вот, кем они тебя считают. Обещаю, сегодня тебе не придется мыть посуду или заниматься физическим трудом.
— Я все равно буду помогать. Это просто проявление хороших манер.
Балансируя грудой подарков на приподнятом колене, бросаю на нее быстрый взгляд, прежде чем открыть дверь.
— Твоя роль — быть моей гостьей. Никаких тебе тарелок этим вечером.
— С Рождеством! — Родители встречают нас в фойе вместе с моим братом.
Они не знают, что мы женаты, но мысленно Эмерсин сходит с ума. Я вижу это по ее лицу.
— С Рождеством. Большое спасибо за приглашение, — благодарит она дрожащим и робким голоском.
Аарон и отец принимают у нас подарки.
— У вас такой красивый дом. — Эмерсин снимает легкое пальтецо.
Я беру его у нее еще до того, как она успевает его снять полностью.
— Спасибо, — шепчет она, оглядываясь на меня.
Я подмигиваю, надеясь этим успокоить ее мысли. Подмигивание, которое говорит: «просто расслабься». Но ее широко распахнутые глаза дают понять, что мое подмигивание никак не помогает ей расслабиться.
Она краснеет.
Вероятно, подмигивание стало неправильным шагом.
— Мы очень рады, что ты присоединилась к нам, — говорит мама, обнимая Эмерсин.
Эмерсин впивается пальцами в мамину спину и держится изо всех сил… будто ей жизненно необходимо это объятие.
— Ты в порядке? — спрашивает мама, отстраняясь от Эмерсин и держа ее на расстоянии вытянутой руки.
Эмерсин кивает и быстро вытирает уголки глаз.
— Ага. Извините, Сесилия. В праздники я становлюсь немного сентиментальной. Только и всего. Кстати, мне нравятся ваши серьги.
Мама дотрагивается до сережек и усмехается.
— Спасибо, — благодарит она почти с легким удивлением. — Проходи, милая. Давай нальем тебе выпить.
Мама берет Эмерсин за руку
Мама обожает украшать ее сотнями елочных игрушек и гирлянд, утяжеляющих пышные ветки. Аарон любит поддразнивать ее, говоря, что гостиная напоминает шикарный универмаг на Рождество.
Пока я беру выпивку, слышу, как Эмерсин хвалит уродливый рождественский свитер моего отца и ничем не примечательные полосатые носки Аарона. Она каждому придает немного уверенности в их шаге.
— Держи. — Я протягиваю ей стеклянную кружку. — Это знаменитый горячий сливочный ром, приготовленный мамой на медленном огне.
Эмерсин несколько секунд смотрит на меня, вероятно, потому, что после нашего прибытия я не перестаю ухмыляться, причиной чему — она. Взяв у меня кружку, она подносит ее к губам, вдыхая аромат специй.
— М-м-м…
Мы садимся на диван рядом, а не в противоположных концах, как дома. Она мертвой хваткой вцепляется в свою кружку, снова и снова царапая зубами нижнюю губу. Почти съев весь нанесенный блеск.
— Зак сказал нам, что в следующем месяце ты собираешься на Гавайи по новой работе. Поздравляю. — Папа садится рядом с мамой на диван напротив, а Аарон плюхается в кресло с высокой спинкой рядом с нами.
— Зак. — Эмерсин с прищуром смотрит на меня. — Работа пока не моя.
Я ухмыляюсь и пожимаю плечами.
— Будет.
Она качает головой, снова переводя внимание на моих родителей.
— Если я получу работу, то да… в следующем месяце я поеду на Гавайи. Но спасибо, Уильям. Надеюсь, поздравление уместно.
Я рад за нее. Сюзанна тоже. А еще мне немного грустно. Эмерсин была отвлечением.
Отвлечением от горя.
Отвлечением от безмолвной пустоты в доме.
Отвлечением от парализующего осознания того, что моя жизнь в каком-то смысле начинается сначала.
— За Эмерсин и ее отличную новую работу. — Папа поднимает стеклянную кружку в тосте и делает глоток.
— За Эмерсин. — Все остальные поднимают свои кружки.
— Спасибо. Надеюсь, — бормочет она, слегка дрожащей рукой поднимая кружку.
Родители переводят разговор на Аарона, расспрашивая его о недавней смене работы с парамедика на тренера лошадей.
— У Аарона неоконченное медицинское образование и два года обучения в области архитектуры… и СДВГ (прим.: синдромом дефицита внимания и гиперактивности). — Сесилия игриво смотрит на Аарона. — То, как он иногда изъясняется… не удивлюсь, если скоро он займется созданием нового поколения людей.