Чтение онлайн

— Да. Да, убираюсь. Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Я видела, что все идет не так, как надо, но я еще слишком молода, чтобы сдаваться. Я продолжу искать свое место в этом мире.

Зак качает головой.

— Ты похожа на игрушку на батарейках: опрокинутая на бок, продолжаешь работать, даже если никуда не двигаешься. Сюзанна была такой. — Когда он смотрит на меня, его улыбка подрагивает. — Прости. Уверен, ты устала от того, что я сравниваю тебя с ней, но я из лучших побуждений.

— Нет. Я… я не против того, чтобы меня сравнивали с ней. Это комплимент. Просто сейчас это странно.

— Потому что мы женаты?

Я

киваю, поджимая губы, когда мы въезжаем в гараж.

— То есть, мы женаты не в традиционном смысле этого слова. Я не сплю с ее мужем. — Господи… почему в фильтре между моим мозгом и ртом такие большие отверстия?

Зак прочищает горло, и я клянусь, его щеки немного краснеют, даже несмотря на то, что часть его лица скрывает темная щетина.

— Ну… технически я теперь твой муж. Значит, ты не спишь со своим мужем. И просто для того, чтобы пройти мимо этой действительно неудобной невысказанной… вещи между нами, важно помнить, что она умерла. Мы живы. Когда Тара умерла, Сюзанна жила. Она продолжила свою жизнь. Я тоже живу своей жизнью. Просто делаю это по-другому. Вместо того чтобы снова найти любовь, я делаю одолжение другу.

Мы вылезаем из машины.

Я чувствую, как щеки наполняет жар, когда с нервным смешком вхожу в дом.

— И еще какое одолжение, — замечаю я сквозь нервный смех. — Я э-э… пойду спать. Спасибо за сумку для фотоаппарата и мороженое. Это был отличный день рождения.

Рискую напоследок бросить взгляд на Зака.

Он улыбается, просто смотрит на меня еще несколько секунд, после чего отвечает легким кивком.

— Спокойной ночи, Эмерсин.

Я берусь за работу свадебного фотографа, играю роль второй камеры на нескольких местных свадьбах и помолвках. Это неполный рабочий день, временная должность, пока штатный ассистент восстанавливается после операции.

В течение следующих нескольких недель я чувствую себя непривычно несчастной. Возможно, дело в недавно прошедшем дне рождении, и двадцать четыре года — более гормональный возраст, чем я думала, но я в этом сомневаюсь. Как бы безумно это ни звучало, я немного растеряна. После того, как я столько времени чувствовала себя рабой эпилепсии, долгов по медицинским счетам и студенческому кредиту — о, а потом и брака, — я не знаю, как справиться с этой новообретенной свободой. Врач скорректировал мое лекарство против судорог. Физически я чувствую себя лучше. Каждый день делаю упражнения. Экономлю много денег. И получаю зарплату за фотографии, не бросая при этом уборку. Тогда, почему я так безумно напугана?

— Я позволил тебе пропустить День благодарения, но в Рождество ты не будешь сидеть дома одна, — объявляет Зак, упаковывая подарки на полу в гостиной. И это за неделю до Рождества.

Я вытираю пыль со столика и лампы.

— Позволил мне пропустить День благодарения?

В тот день ты работал.

— Но моя семья приглашала тебя на обед.

У него замечательная семья. Они ни разу не спросили его о проявленном ко мне милосердии. Полагаю, они понимают, что Сьюзи хотела бы этого. Конечно, они не в курсе всего масштаба его щедрости. Они знают только, что он разрешил мне остаться здесь.

— Я не готова ходить к ним на праздники в отсутствии тебя. Я бы закончила тем, что перебрала гоголь-моголя и проболталась, что мы женаты. Или тебя это устраивает? — Я смотрю на него из-за настольной лампы.

— Хороший довод.

Я ухмыляюсь, чувствуя себя победителем в своих рассуждениях.

— Но на Рождество я там буду.

— Да, но это праздник раздачи подарков. Это просто странно. По мне, так Рождество более личный праздник. И это будет твое первое Рождество без Сьюзи. Такое ощущение, что это немного… — я морщу нос, — неприкосновенно? И… что ты делаешь?

Я вздрагиваю при виде того, как он упаковывает подарки, если это можно назвать упаковкой.

— Ты о чем?

— Ты когда-нибудь заворачивал подарки? — Я бросаю тряпку через плечо и опускаюсь на колени на пол рядом с ним. — Нужно отрезать часть лишней бумаги, чтобы край ровно прилегал к стенке коробки. Ты заворачиваешь куб, а это выглядит как комок. И даже не рассказывай мне о своих талантах завязывать бантики. Думала, у тебя склонность к перфекционизму.

Я смеюсь.

Зак поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Ради бога, Мисс Королева Степени В Области Искусств, не стесняйтесь заворачивать, пока я…

— Закончишь вытирать пыль.

Он громко смеется, вставая.

— Нет. Пока я читаю книгу. Смотрю телевизор. Бездельничаю. Играю на гитаре. Возможности безграничны.

Играет на гитаре. Он часто делал это по ночам. Ему нравится наблюдать, как я редактирую фотографии, а я люблю слушать, как он играет на гитаре в своей спальне. Иногда он еще и поет. Эти ночи — мои любимые. Когда я съеду, буду скучать по его пальцам, перебирающим струны, услаждающие мой слух любимой колыбельной.

— Возможности безграничны… Мне нравится, как это звучит, Закари. Я думаю, у тебя все будет хорошо в этой жизни.

— В этой жизни? — доносится из кухни его смех.

Я слышу шуршание фольги. Он добрался до рождественского печенья, которое я испекла.

— Да. В этой жизни. За другую жизнь я говорить не возьмусь. В другой жизни ты мог бы быть горячей штучкой.

Он высовывает голову из-за угла. Конечно же, уплетая одно из печенек в форме ёлки, которые я украшала целый день.

— Парни могут быть горячими штучками?

— Ты можешь быть штучкой и… — Я кусаю губы и склоняю голову, чтобы скрыть свой румянец, и лезвием ножниц завиваю ленту в спиральку.

— Но не горячей штучкой?

Я слегка качаю головой, по крайней мере, полдюжины раз.

— Я этого не говорила. То есть… да. Некоторые парни могут быть горячей штучкой.

— Но не я?

Потея, я пожимаю плечами. Боже… он заставляет меня слишком сильно потеть.

— Я понимаю. Ты относишься ко мне как к старшему брату. И не можешь думать, что твой старший брат горячий.