Чтение онлайн

— Беременным отказывать нельзя! — топнула ножкой Марина. Раз нытье не подействовало, она решила перейти в наступление.

— А позорить меня беременным можно? — едко поинтересовался мужчина, швырнув шоколадку в мусор. — Что за странные фантазии?

Девушка неожиданно сникла, снова опустила голову и даже отвернулась немного.

— От меня муж сегодня ушел, — прерывисто-нервно вздохнула она. — А сыну нужен хороший отец.

В кабинете повисло молчание. Артем Николаевич на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох и выдох, чтобы заставить себя успокоиться.

— Артемьева, — сдержанно, словно ребенку, начал объяснять

он. — От тебя никто не уходил.

— Ушел! — с неожиданным отчаянием воскликнула Марина. — Сказал, что я его достала, и ушел на работу на час раньше меня!

Она снова полезла в карман, не обнаружила там даже конфеты и закрыла лицо руками, горестно опустив плечи.

— Артемьева, твой муж от тебя никуда не денется, — устало проговорил Артем Николаевич, отлично понимая ее супруга, хоть сам еще не успел опробовать роль женатого мужчины. Марину он знал не первый год, и она всегда казалась немного… своеобразной. — Он сидит в другом конце кабинета, ему просто нужно хоть немного…

Да что тут объяснять? Сплошные эмоции, как у объевшегося сладким ребенка. Никакой логики. И на что приходится тратить время?

— Послушай, Артемьева, — спокойно произнес мужчина. — Я дам тебе недельный отпуск за счет компании…

— Вы меня увольняете?! — всполошилась девушка.

— Отпуск, — с нажимом повторил Артем Николаевич. — Иди домой. Прогуляйся по тени, купи себе фруктов вместо этой… гадости, приготовь мужу вкусный ужин. И, если потянет на работу через неделю — возвращайся. А если захочешь остаться дома, мы найдем вариант, который устроит всех. Поняла?

Марина нерешительно кивнула, пристально глядя на начальника.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас. Напиши заявление и положи на стол Веронике. Отчеты свои передай кому-нибудь другому.

— Ну… хорошо, — все еще не совсем веря в то, что она свободна, девушка поднялась с места и расправила складки платья. — И вы правда не сердитесь, что я такое сказала? — осторожно поинтересовалась она.

— Сержусь, очень сержусь, — нахмурился Артем Николаевич. — А каково было слышать это твоему мужу, я даже не представляю.

Марина смущенно заправила короткую светлую прядь за ухо, вновь виновато опустила взгляд. Скоро своих детей нянчить, а ведет себя, словно двойку со школы принесла.

— Я была так расстроена, что даже не думала об этом, — призналась она. — Я… испеку ему что-нибудь, чтоб загладить…

— Все, все, иди уже, — отмахнулся начальник. Как они будут мириться, его совершенно не интересовало. С такими эмоциональными качелями работник из Марины никакой, так пусть хотя бы муж ее сможет здесь отдохнуть и спокойно выполнять свои служебные обязанности.

Но эта чудачка удивила еще больше. Вместо того, чтобы уйти, подкралась ближе, чмокнула в щеку и прошептала смущенно:

— Я была бы не против, правда. Мы могли стать хорошей парой, — и тут же поспешно добавила: — Если бы я не встретила Кирилла, конечно.

А затем с грацией маленького бегемотика весело ускакала из кабинета, оставив мужчину приходить в себя после такого спорного комплимента.

Тихо пиликнул на столе телефон.

— Артем Николаевич! — радостно прощебетала Вероника. — Я нашла Милену Влади, это мастер в салоне красоты на первом этаже. Может, вы имели в виду ее?

Время уже приближалось к десяти, а Артем Николаевич

впервые смог остаться один и заняться делами. Прежде всего, внимательно, полностью изучил письмо — и почувствовал, как что-то тоскливо сжалось в груди. Ушел из жизни директор их компании, неожиданно и скоропалительно, не смотря на свои семьдесят лет — попал в аварию. Всегда бойкий и деловой, остроумный до язвительности, он относился к Артему с особенной теплотой, будто что-то разглядел в нем. Помог быстро занять кресло начальника отдела, но при этом гонял так, что первое время вызывал практически ненависть своими бесконечными придирками к каждой мелочи. А обращение «мой мальчик» доводило Артема до белого каления. Но теперь он смотрел на все это по-другому и был искренне благодарен старику за то, что он для него сделал. Поэтому даже вопроса о том, чтобы идти на похороны, не возникало.

Но удивило другое — Артема Николаевича вызывали на оглашение завещания. Почему директор решил его упомянуть в словах последней воли? Если он собирался выдать особые распоряжения, то мог бы просто оставить их своему секретарю.

Жанна Витальевна, точно…

Какое-то странное, нехорошее предчувствие овладело мужчиной. Вероника общалась с секретарем директора довольно тесно, хотя подругами их назвать язык не поворачивался. Скорее, конкурирующими сплетницами. Или, что более вероятно, Жанна Витальевна умело использовала незадачливую приятельницу, чтобы незаметно разузнать самые пикантные новости их отдела… всех отделов. И доложить директору о том, что не указывалось ни в одном отчете. И, если кто-то и знал о завещании, то только она. Может, намекнула Веронике…

Все эти недомолвки и предположения начинали раздражать. Артем Николаевич ненавидел слухи, а, кроме того, всегда стремился получить полную и правдивую информацию из первых рук. Вероника не сознается, начнет мяться, строить глазки, юлить… поэтому он уже знал, как поступит.

— Буду через полчаса, — заявил Артем Николаевич подскочившей навстречу Веронике, покидая кабинет.

Помощница не стала ничего спрашивать, только молча кивнула, снова поджав губы — она догадывалась, куда он направлялся.

А мужчина поднялся на следующий этаж, в приемную директора, непривычно безлюдную для такого времени. Только Жанна Витальевна как всегда сидела на своем месте, перебирая какие-то бумаги, и строго глянула на посетителя через стекла очков в золотистой оправе.

Секретарю директора было за пятьдесят — Артем как-то заметил на ее рабочем столе фотографию старшей внучки на «последнем звонке» — но при этом более стильную и здравомыслящую женщину в компании вряд ли удалось отыскать. Она до сих пор ходила на каблуках, умело закрашивала морщины, но не молодилась, а преподносила свой возраст как часть своего статуса. На ней нельзя было увидеть броских украшений и яркого макияжа, как и невозможно различить признаков старости на всегда ухоженных, гладких руках с короткими, но идеальными ногтями. Конечно, посетители, особенно мужчины, не разглядывали подобные детали, они воспринимали весь образ в целом, вместе с ровной осанкой, проницательным взглядом и полным достоинства поведением — и невольно относились к секретарю с уважением. Сам директор, кажется, был от нее без ума, но их взаимная симпатия выражалась лишь в четком выполнении работы, сделанном со всей душой чае и свежем букете цветов, что всегда стоял в приемной.