Чтение онлайн

Адди уткнулся в стену и, стараясь не хрустеть, пошел вдоль, ощупывая её руками, пока не упёрся носом в трансформаторную будку. Вряд-ли получится, конечно, но почему бы не попробовать? С кем пс-с не шутит, пока Праматерь спит… Кроме ножей на предплечьях, крепко сидящих до нужды в своих нашитых ножнах, у Адди всегда была отвёртка, с одной стороны прямая, с другой крестообразная. Он снял дверцу трансформатора, чем-то похожего на тот старенький, который висел у них дома, в смысле, в убежище Триглазого Боба и, вуаля, включил аварийное освещение! Хлипко, крайне слабо зажглись лампочки, одна из десяти, а то и меньше. Они трещали, мигали и скрипели, но видно стало сразу.

И тут же на плечо обрушилась знакомая холодная ручища.

— Пс-с тебя подери, мелкий ублюдок! — прорычала ня: гребень дыбом, зрачки как щёлки. — Ты брос-сил наш с-скарб!

— Тебе надо — ты и с-сторожи! — огрызнулся Адам, стряхивая её руку. — Мне тоже интересно!

За ней прежней вихляющей походкой следовала Ольга. В руке она тащила за хвост совершенно белую и слепую, безглазую крысу довольно крупных размеров, ею покачивала, как шлюха сумочкой.

— Няня, там голая степь, ни кочевников, ни караванов, да и мы от торговых и пеших путей далеко, — попробовал вразумить её Адам. — Просто давай посмотрим вместе, а?

Няня дважды впустила и выпустила язык, словно проверяя на вкус, лжет он или правду говорит.

— Иди за мной, — сказала затем. — Надо кое-что открыть.

Она повела Адама по пустым, заросшим пылью помещениям старого бункера, подобного тому, в котором вырос сам Адам, впрочем, он уже понял, в большей степени поврежденного: видимо один из взрывов грянул поблизости и повредил жизненно важные коммуникации.

Оказывается, Ольга нашла три двери. Одну няня выбила плечом. За ней прятался продуктовый склад, полный паутины и сгнившей, непригодной еды в ржавых банках и термопакетах. Часть из них источили острые крысиные зубы, а часть рассыпалась в пыль и напитала собою плесень, тоже умершую.

— Теоретически соль осталась пригодной к употреблению, мои сладкие, — сказала Ольга, указывая на грязно-серую кучу, покрытую крысиным помётом. — Но я бы не советовала солить ею вашу пищу вследствие скопления токсинов и продуктов распада.

Здесь поживиться было нечем. Даже на изломанном человеческом скелете, лежащем у поваленных пластиковых полок, не было ни единого украшения — Адди пошелелил ногою горку костей. Впрочем, нашелся очень хороший зубной протез, один в один похожий на настоящие зубы, все как один целенькие.

— Ня, гляди, какой прикол!

Он защёлках зубами: кусь, кусь!

— Пс-с, прекрати, болван…

Протез он со смехом положил в карман, чтоб впоследствии ещё не раз укусить няньку, главное, чтобы та в ответ не цапнула.

Вторую дверь Адам взломал ломиком, а перед тем не забыл закрыть рот и нос шейным платком, как учил Трёхглазый Боб, и очень правильно сделал, иначе бы задохнулся от пылевого облака со спорами плесени. Когда пыль улеглась, они шагнули внутрь и Адам оторопел.

Стены просторной комнаты густо покрывали картины в рамах, одни уже истлели, другие позволяли рассмотреть какие-то фрагменты, а третьи были вполне целы на вид, но рассыпались в прах, стоило лишь притронуться или вовсе даже подойти, несильно сотрясая пол. Он коснулся пальцем ближайшей к нему, небольшой, почти полностью чёрной. С полотна Адаму нежно и загадочно улыбались женские губы, да над ними виднелся один безбровый глаз. Внизу угадывались покойно скрещенные руки. Дама на картине словно ждала его, чтобы подарить последнюю таинственную улыбку живому человеку — и облететь мелкой чёрной крошкой, разбавив собственным тленом общий.

Дома у Адама остались настоящие книги и музейные альбомы с картинками. Ну как дома — в убежище Трёхглазого Боба, которое он по инерции считал

родимым домом. Адди мог поклясться, что он в небольшом, переполненном и неопрятном музее, уж слишком хаотично набивали его предметы, некогда считавшиеся искусством, а сейчас не имевшие никакой, даже маленькой ценности.

Кто-то ждал удара. Кто-то снёс сюда прекрасные некогда вещи, набил ими доверху хранилище, чтобы сгинуть сообща. Вместе с хозяевами умерли не только картины, но и статуи — разбились на куски. Адам пнул ногой голову, та перекатилась, оставляя глубокий рваный след в пыльном покрове, и на него белыми пустыми глазами равнодушно уставилась другая прекрасная дама. Холёное обнажённое тело с нежной округлой грудью и точёные ноги валялись чуть поодаль. Рук у статуи не наблюдалось, по крайней мере, отыскать их взглядом Адам не смог. Наверное, даму принесли в хранилище уже разбитой. Но даже такая, испорченная, изуродованная, статуя была прекраснее чем Ольга. Древние технологии!

В центре комнаты, у кучи деревянной трухи, некогда бывшей, похоже, столом красного дерева, лежал второй скелет, — снова человечий.

Бессердечная нянька, ругаясь на чём свет стоит: пс-с да пс-с, и даже с-сука, разшвыривала пыль и кости ногами и хвостом в поисках ценностей, впрочем, нашла пригоршню металлических гаек с ручками и дверными петлями.

— Ничего ценного! — сердито сказала она.

Третья дверь не поддавалась вообще никак, замок в ней оказался кодовым, металлическим, его, кстати, обязательно стоило выковырять на обратном пути…

Уж Адам возился с дверью так и эдак — проклятый зазор, чтобы вставить лапу, не получался. Раскручивать отвёрткой здесь тоже было нечего.

— Ольга, ты хорошо зарядилась? — вдруг осенило его.

— Неплохо, сладкий, — кокетливо поигрывая дохлой крысой, ответила та. — Тебе нужен разряд?

— Жахни вот сюда!

Ольга отшвырнула свою гадкую игрушку и с готовностью выпустила сегментарный зарядочный хвост. Сунула его в замочную скважину и громко треснула искрой. Мигнули лампочки, крайняя не выдержала и перегорела, однако и дверь, наконец, приоткрылась.

Они вошли в кухонный блок, уставленный погоревшей и оплавленной техникой, по ней Адам и понял, как горячо здесь было. Ольга принялась потрошить приборы в поисках целых аккумуляторов, как потом оказалось, чудом уцелел акк у холодильника.

За кухней следовала спальня с жалобной картиной в центре. На слое пепла, очертаниями повторяющем кровать, в обнимку лежали два скелета, такие переплетённые, что Адди не сразу и понял, что это два существа, а не один мутант. Эти двое сцепились в самый последний миг, чтобы утонуть друг в друге ещё до смерти. Один скелет был человечьим, а вот второй — рептилоидный. Какая трагедия здесь разыгралась, кем они были, раз решили вместе спасаться в судный час и презрели свои расы? Может, как они с няней, друзья навеки? Нет, Адам видел, как сжимались руки. Любовники. Фу!

Он отвернулся и принялся обыскивать комнату. Вскоре удача мародёра впервые улыбнулась Адди.

— Ня, а вот и золото!

Часы оплавились и не работали, но всё равно являлись крутой добычей, как и цепочки с прозрачными камнями.

— Ня, что это?! — ликовал Адам. — А это наши с тобой верблюды! Уж теперь ты ворчать не будешь… Ня! Глянь-ка, хвостовые кольца! Пс-с, мы богачи!

В любой другой день она взвилась бы в воздух от жадности, но не сегодня. Ня всё рассматривала мёртвых хозяев убежища, короткими птичьими движениями поворачивая голову и приоткрыв рот. Адам знал, что так она обрабатывает собранную языком и глазами информацию.