До и После
Шрифт:
— Когда рождается сразу трое — это всегда надолго, — объяснил До, все еще стоя спиной к После, — они меняют свой возраст, потому что еще не понимают, что вообще такое — старение.
Он повернулся к После, удерживая на руках одну из девочек, которая счастливо теребила ворот его свитера.
— Так как они слишком приблизились к рождению, то им стали доступны ближайшие несколько лет. У тех, кто приходит к тебе, нет подобных ошибок с возрастом?
После осторожно обошла еще пару детей и нашла себе пустой участок коридора,
— Иногда есть те, кто чувствует, что пришло их время перехода. Они могут это почувствовать за несколько лет или дней, — она скрестила руки на груди и облокотилась на стену, — И тогда я знаю, что они готовы к переходу, хотя их время еще не подошло.
— Не самое лучшее чувство, — прошептал в ответ До так.
После лишь пожала плечами. Они оба чувствовали, что скоро наступит их переход. Вот только они стали по-разному к этому относиться. До позволил одной из тройняшек сесть ему на шею и запустить маленькие ладошки в его волосы, хотя его губы непроизвольно дернулись от прострелившей боли в спине, которую После не заметила. Две другие девочки просто стояли рядом с ним, несмело держась кончиками пальцев за его штанины. После дернула плечами, словно ощущая эти прикосновения на себе.
— А ты видишь, какими они будут, когда они касаются тебя? — вдруг спросила она, не удержав своего любопытства.
До улыбнулся.
— Все мельчайшие детали вплоть до их предпочтений в одежде.
— И даже, когда… — она не закончила вопрос.
— И даже, когда им придется прийти к тебе.
Придется прийти к тебе.
— Иногда им даже не нужно выходить из коридора, чтобы уйти от меня и прийти к тебе.
— Тебя расстраивает, что они сразу идут ко мне? — спросила После, опуская взгляд в пол.
— А тебя разве нет?
Она не сразу нашла, что ответить.
— Я никогда об этом не думала, — призналась она, — их ведь ничего не держит. В отличие от других. Они еще ни к чему не привыкли. Им эти коридоры более знакомы, чем мир, в котором им не удалось пожить.
До молчал. Он сел, помог малышке слезть с его шеи и позволил ее сестрам забраться к нему на колени. Дети успокаивались рядом с ним. Они перебирали маленькими ладошками его одежду или волосы, ползали на нем и искали ласки.
— До…я ведь просто переход, — прошептала После, впервые оправдываясь, — но не конец.
Он кивнул, гладя одну из девочек по волосам.
— Знаю, После. Знаю. Но здесь для них это значит конец.
Он заметил, как она ссутулила плечи и чуть опустила голову, закрываясь от него. Как бы она не хотела быть непохожей на людей, она становилась их точной копией. Ей захотелось вернуться в свой коридор. В место, где она чувствовала себя собой. Не человеком с вдруг возникшим перед До чувством вины.
Она испугалась того, как его слова на нее повлияли. Испугалась, как она сама на это отреагировала. Она хотела перед ним оправдаться. Оправдаться за то, в чем была не виновата.
— Они видят в тебе кого-то из своих родителей? — спросил До, поднимая взгляд на После и разрушая застрявшее между ними молчание, — кого-то, кого они любят?
— Нет, иногда они меня совсем не видят. Потому что
После неловко зажала в кулак край свитера и посмотрела на До. Она изучала эмоции на его человеческом лице и была удивлена тому, что впервые изучала его так пристально. Словно прежде она смотрела как-то вскользь, не задерживая взгляд.
— Значит, больно только тем, кто остается там?
После оставила этот вопрос без ответа. Она не знала, как себя чувствовали те, кто не проходил ее коридор. Она лишь знала тех, кого провожала. И вот им было грустно. Особенно тем, кому очень не хотелось уходить. И несмотря на то, что их ждал следующий мир, они бы все променяли его на возможность остаться с теми, кто скрасил их жизнь в этом. После оттолкнулась от стены, собираясь вернуться в свои коридоры. Здесь, рядом с До, было слишком много шума. И жизни.
— Мне пора вернуться за работу.
Она не обернулась, когда До позвал ее. Она шла к себе. Бежала. Как самый настоящий человек.
После остановилась перед прозрачной частью коридора, собираясь с силами, чтобы в очередной раз закрыть глаза, проходя этот участок. Она сделала несколько шагов, скрыв лицо в ладонях и борясь с желанием подсмотреть за человеческой жизнью. Но впервые за долгие годы ее любопытство победило страх. После широко распахнула глаза, задержавшись в середине коридора. Солнечные зайчики прыгали по полу и потолку. После судорожно вдохнула, словно готовясь нырнуть в воду, и повернула голову в сторону одной из прозрачных стен. Пляж заливало закатное солнце, работники убирали шезлонги и зонтики, отдыхающие медленно собирались уходить. У самой кромки воды стояла девушка, зарываясь босыми ступнями в мокрый теплый песок. Волны касались ее щиколоток, щекотали ее кожу пеной и убегали обратно. Легкий соленый ветер трепал края ее белых брюк.
После зажмурилась, ощутив незнакомое ей чувство, поднимающееся откуда-то из груди. Оно жгло и мучило, пробираясь выше и оседая комком в горле. Ей не должна была быть известна человеческая зависть. Но она ее испытывала, в полном ее проявлении, как ребенок, впервые столкнувшийся с несправедливостью.
Когда она открыла глаза за стеклянной стеной был уже другой вид. Мужчина лет шестидесяти играл в шахматы со своим внуком на крыльце небольшого серого домика с чуть скосившимися окнами. Ребенок увлеченно пытался доказать, что его слон сейчас точно срубит дедушкину пешку и уж тогда-то он точно выиграет эту партию. Дедушка легко щелкнул мальчика по носу, усыпанному веснушками, и улыбнулся. После нехотя дотронулась до своего носа, надеясь почувствовать то, что почувствовал ребенок. Чужую любовь в ее шуточном проявлении. Легкость и привязанность к кому-то. Она снова зажмурилась и спустя пару мгновений открыла глаза.
Прозрачную стену захлестывал дождь. Неоновые вывески отражались в глубоких лужах по краям дороги. На бордюре под одной из вывесок сидел парень лет двадцати. Его одежда промокла насквозь и теперь грузом висела на его дрожащем теле. После знала этого человека. Именно им не так давно ее видела рыжеволосая девушка, проходившая по ее коридору. Саймон. Так она назвала После и поцеловала. Поцеловала и исчезла за поворотом, за которым скрывался ее следующий путь. А его путь все еще был в этом мире. Без нее.