Дневник
Шрифт:
Шейн всё меня пытал — а чем я вообще занимаюсь? Не работаю, не учусь, может у меня имеется хобби или хоть личная жизнь, о которой я с какого-то хера обязан ему отчитаться?
«Ну да, — встряла Лорна, — у Итана есть девушка, но он почему-то её от меня прячет, хотя я давно мечтаю с ней познакомиться».
Отец очень обрадовался. Ну, слава Богу, а то он думал, что я совсем с приветом.
А кто она? Как зовут? Где живёт? Кем работает? Хорошенькая?
«Она официантка» — к несчастью, это всё, что я помню. Впрочем, прошло уже три
Шейн почесал затылок. Официантка. Интересно. И тогда Лорна добила:
«Нечего делать такое лицо, — сказала она с осуждением, — нормальная профессия, да и куда ещё может устроиться на работустаршеклассница?»
Мама неотрывно смотрела мне в глаза, пока говорила, и я, чёрт возьми, боюсь строить хоть какие-то предположения, что означал этот взгляд. Ничего хорошего. Мне стало страшно до дрожи. Я поспешил как-то перевести тему, понял, что если буду её расспрашивать и просить пояснить, лишь усугублю ситуацию.
Она знает о Джуди?
Шейн уехал. Накануне отъезда он накачал меня виски и пытался хоть что-нибудь выяснить, но потерпел фиаско. Я упрямо отмалчивался в ответ на все его бесчисленные вопросы. Некоторые из них были, мягко говоря, бестактными. Но отец, в отличие от Лорны, человек простой и не корчит из себя чопорного аристократа.
Он счёл себя обязанным поделиться со мной своим богатым опытом в отношениях с женщинами. Гадость и мерзость. Не буду приводить пример того, что он говорил. Я предпочту забыть это навсегда.
Потом я набрался храбрости и всё-таки спросил Лорну, зачем она ляпнула про старшеклассницу. Она отмахнулась:
«Не помню, чтобы я говорила что-то подобное».
Лгунья, лгунья, лгунья.
4 января 2011.
Я изрядно напрягся из-за маминых слов и нуждался в подтверждении или опровержении того, что она меня рассекретила.
Расчёт был такой: я иду на остров, но прислушиваюсь к каждому шороху, чтобы поймать Лорну за слежкой. Джуди всё равно зимой там почти не появляется.
Мама за мной не пошла, а вот Джуд явилась, что странно. Меня настораживает её поведение. Но куда хуже был фингал у неё под глазом, который я сразу приметил, хотя она всё поворачивалась другой стороной лица ко мне.
«Что это такое?» — спросил я вместо приветствия. Я уже было, грешным делом, подумал на Лорну. Вдруг я пропустил прелюбопытную сцену знакомства мамы с моей «подружкой-старшеклассницей». Впрочем, они знакомы. Встречались когда-то давно.
Джудс раздосадовано всплеснула руками.
«Не обращай внимания!» — попыталась увильнуть она, но сдалась под моим строгим взглядом и взялась объясниться:
«Я просто подралась…»
Просто.
«Ох, Джудс, ты серьёзно? Сколько тебе лет? Что стряслось? С кем?»
Мы толком не поздоровались, не поздравили друг друга
Джуди — ходячая катастрофа. С годами ничего не меняется. То она сломает руку на катке, то свалится с велосипеда, то обдерёт все коленки, перебираясь через забор, то залезет в какие-то колючки, то утонет в реке. Она просто-таки притягивает к себе неприятности.
Я — главная из них.
«Ладно, — сказала Джуд, — только не смейся, пожалуйста. Помнишь, я рассказывала про одноклассника, которому как-то вмазала?»
«Так это он сделал?»
«Да нет же! Но я вылила ему газировку за шиворот, а она…»
«Мелкая, ради всего святого…»
«Не перебивай! Он сам нарывался. Меня достало, что он всё время говорит мне гадости, вот я и решила его проучить. Но эта гадина, его подружка…»
Джуди сконфуженно отвернулась к замерзшей реке и принялась тереть покрасневший от холода нос, размышляя. Решив что-то для себя, она вернула себе боевой настрой. Хорошо, что магия не вторглась в её жизнь. Открой Джуди её возможности, стала бы по-настоящему смертоносной колдуньей. С её-то характером.
«Вечно воображает о себе невесть что, — сердито продолжила она, — дура тупая. Она при всем классе сказала, что я приемная. Представляешь? Назвала меня сироткой и оборванкой! Сука! Конечно, мы с ней сцепились не на жизнь, а на смерть!»
На последних словах у неё сорвался голос, задрожали губы, а глаза заблестели от слёз. Она почти никогда не говорила о приютском прошлом, даже в первое время, пока её воспоминания были совсем свежи. Однажды «мама Сэнди» стала просто «мамой». Догадываюсь, как Джуди неприятна эта тема и почему она подралась с той девицей.
Это же надо было такое сморозить!
Расстроенного человека полагается обнять, верно? Исключительно, чтобы утешить.
Держи свои грязные лапы от неё подальше.
Тем более на нас слои верхней одежды! Ничего такого.
Джуди уткнулась лицом в воротник моего пальто и затихла. Мне очень хотелось погладить её по спине, поцеловать в макушку или что-нибудь в таком духе, но я сдержался. Не стоит. Хотя и выглядел я, наверное, неловким недотёпой, который не умеет не то что обниматься, а вообще нормально взаимодействовать с людьми. Ладно. Пусть.
Так мы и стояли. Шёл снег, но мне было тепло и хорошо. И абсолютно плевать, что с берега за нами может наблюдать бдительная Лорна.
Джуди робко спросила:
«Так ты меня не осуждаешь?»
«Нет, с чего бы! Ты всё сделала правильно».
«Да? — засомневалась она, — точно? А то мама говорит, что мне пора научиться решать конфликты «цивилизованным способом»».
О, миссис Дэвис бы оценила, как «цивилизованно» моя мамаша решает конфликты!
«Какой конфликт, такой и способ, — рассудил я, — я бы и сам поступил также».