Чтение онлайн

– Гевин Бенсон?

– Налетчик, сэр. Отсидел один год из пятнадцати.

– Знакомое имя. Я помню его случай. Тот еще мерзавец! Но с какой стати Гевина Бенсона интересует Карел Лецвед?

– Не знаю, сэр.

– Есть хоть какие-то идеи?

– Нет, сэр. Я знаю только, что Бенсон передал чеху предупреждение, как только тот попал за решетку.

– Ладно, я сам этим займусь.

– Благодарю, сэр. А как с моим прошением о повышении, сэр?

Приблизительно так, насколько я представляю, происходил диалог.

А потом

им осталось совсем немного – сверить дату просьбы Карела с записями о посещениях Гевина. И сразу стало ясно, что чех запросил о переводе сразу после того, как моего брата навестила жена. Может, весточку передали с воли?

– Дайте мне список всех известных сообщников Гевина Бенсона. Думаю, мы напали на след.

– Что вы делали с двух до одиннадцати вечера одиннадцатого февраля сего года?

– Не знаю. А вы?

– Здесь я задаю вопросы, Бенсон, так что, если не хочешь, чтобы я запер тебя вместе с братом, лучше отвечай!

Я невольно улыбнулся. Да что он, Папа Римский, что ли? Это вам не исповедь. Как раз если я отвечу на вопросы сержанта Иванса, то сяду вместе с братом.

– Мой клиент не отказывается вам помочь, мне просто кажется, что на такой вопрос довольно трудно дать ответ вот так, с ходу, по прошествии трех месяцев. Если бы ему это удалось, по-моему, у вас возник бы повод для подозрений. Разве нет, сержант?

– Нет, мистер Барратт. Я думаю, ваш клиент точно знает, что он делал в тот день и с кем. – Иванс уставился мне в глаза. – Так что, Крис? Чем ты занимался? Пытался произвести впечатление на старшего брата, да?

Я снова улыбнулся.

– Чего ты лыбишься, Крис? Думаешь, это смешно? По-твоему, я с тобой шутки шучу?

– Нет, – сказал я. – Мне просто нравятся клоуны.

Тут Иванс тоже улыбнулся, однако отнюдь не радостно. Скорее это был оскал человека, который перестал скрывать свою ненависть.

– Узнаешь? – спросил он и швырнул на стол два полиэтиленовых мешка с пушками Карела.

Я внимательно их разглядел.

– Это пушки?

– Не строй из себя умника! – рявкнул лейтенант Прусак (какая подходящая фамилия!). – С помощью этих пистолетов одиннадцатого февраля был ограблен управляющий оружейного магазина. Вернее, дважды ограблен.

– Впервые их вижу, – заявил я.

– Откуда вы знаете, сержант, что это те самые пистолеты? – спросил Барратт. – Вы проводили баллистическую экспертизу? Вы нашли гильзы?

– Их опознал управляющий магазина.

– Опознал?

– Он настоящий знаток оружия, мистер Барратт. Если кто и может опознать пистолет, так это он.

– "Если кто и может опознать!" Вы сами так сказали, сержант.

– Тебе знакомы эти пушки, правда, Крис?

– Я же сказал вам: впервые их вижу.

– Да неужели? А Карел Лецвед? Он тебе знаком?

– Кто?

– Карел Лецвед. Он сидит в той же тюрьме, что и твой брат. Вернее, сидел. Вчера его перевели

на север. Скажи, как по-твоему: Гевин и там его достанет?

– Не понимаю, о чем вы.

– Не понимаешь? Через пару недель Лецвед предстанет перед судом. Зуб даю, его признают виновным и посадят, причем надолго. А длительные сроки кажутся еще дольше, когда человеку за шестьдесят. Как думаешь, скоро он расколется?

– Мой клиент уже сказал вам, что не знает мистера Лецведа.

– Чтобы избежать недоразумений, я дам вашему клиенту еще один шанс подумать. Ты знаешь Карела Лецведа?

Иванс уставился на меня через стол, затаив дыхание и моля Бога, чтобы я раскололся, а я тем временем раздумывал над его словами. Безусловно, теперь, когда они сослали Карела в тундру Дарема или Манчестера, в общем, от греха подальше, он вполне может заговорить. А может, и нет. Страх – мощный стимулятор. И в отличие от чувства опасности от страха избавиться труднее. Он может переехать вместе с личностью. Если ты подвержен страху, он тебя не покинет.

Кроме того, тюрьмы – забавные места. Доносчиков никто не любит, а слухи распространяются из одной каталажки в другую, в точности как сами заключенные. Быть может, репутация Карела станет известна года через два, однако она настигнет его везде. Интересно, понимает он это или нет? Не исключено. (Как бы там ни было, Карел не проговорился ни перед судом, ни после оного.)

Что же делать?

Все отрицать, вот что! Какой смысл говорить правду? Она ни на кого не производит впечатления.

И это правда, какой бы жизненный путь вы ни выбрали.

– Я уже сказал вам и еще раз повторяю: не знаю я никакого Карела Лецведа.

На лице Иванса отразилось неподдельное разочарование.

– Ну-ну. Не знаю, что и делать. Твой дружок в соседней комнате куда сговорчивее, и поэтому он отделается легким испугом, в то время как ты серьезно влип. Это произведет на Гевина впечатление, верно?

Чтобы Винс был сговорчивее? Чушь собачья! Если он не разнес соседнюю комнату в щепки – и на том спасибо. Это единственная степень сговорчивости, на которую он способен.

– Я хотел бы, чтобы ваш клиент принял участие в процедуре опознания личности.

– Ясное дело, хотели бы, – ответил Барратт.

– Вы отказываетесь?

– Какие у вас еще улики против моего клиента, сержант?

– Вы отказываетесь? – повторил Иванс.

– У вас нет ни единого доказательства, что мой клиент участвовал в том ограблении, верно?

– Вы отказываетесь? – снова повторил Иванс.

– Я просто хочу подчеркнуть, сержант, что, если мой клиент согласится и его по ошибке опознают, вам это ничего не даст. У вас нет против него улик. Очень сомневаюсь, что прокуратура вообще выдвинет обвинение, а в суде дело провалится сразу. Не думаю, что вам стоит тратить время на процедуру опознания.